Преданный

Что-то привлекает его внимание позади меня, он обхватывает меня рукой, и я слежу глазами за его рукой, когда он хватает книгу со стойки.

Мои щеки загорелись, когда он облизывает губы, рассматривая книгу.

— О чем это? — его брови приподнимаются, когда он читает заднюю обложку.

Новая волна жара приливает к моим щекам.

— Просто романтическая книжка. Сиенна передала их через твою маму для меня.

В его груди урчит. — Хм. Так вот, как ты это называешь — «романтическая книга»? — его тон игривый.

— Ну что-то, чтобы занять свои мысли, — заикаясь, бормочу я. Смущение захлестывает меня, и я испытываю искушение убежать и спрятаться в спальне.

Он открывает книгу на середине. Его выражения лица меняется, пока его рот не открылся Я прикрываю лицо ладонью.

— О, ну что ж, Виктор не дает ей покоя, — его голос звучит хрипло.

— Мужчины в книгах, как правило, знают, как это сделать, — я прикусываю губу.

Он рычит в ответ, и я хихикаю.

— Поверь мне, они не могут сделать ничего такого, чего не смог бы сделать я.

— И что бы тогда сделал книжный мужчина дальше, мистер Руссо?

С этими словами он разворачивает нас, и я прижимаюсь спиной к прохладной стене. Я приоткрываю рот, чтобы заговорить, но у меня не хватает слов.

У него взгляд чистого голода, когда он прикусывает нижнюю губу.

Мурашки бегут по коже, когда кончики его пальцев скользят по моей обнаженной руке. Я двигаю бедрами, и его твердая эрекция упирается мне в живот.

Он наклоняется ко мне, его губы касаются мочки моего уха.

— Он, вероятно, скользнул бы пальцами внутрь нее, чтобы сделать ей и приятно, и чтобы она стала мокрой, что его пальцы были бы скользкими. И в то же время посасывал ее большую красивую грудь.

Он отворачивает лицо, от его слов у меня перехватывает дыхание.

— Что потом? — это едва слышный шепот, я не узнаю свой собственный голос.

На секунду он выглядит глубоко задумавшимся, прежде чем одарить меня одной из своих игривых ухмылок. Тепло от его ладони поднимается вверх по моей руке, пока его большой палец не касается моего подбородка, а пальцы не обвиваются вокруг моей шеи, наклоняя меня так, чтобы я смотрела прямо в его темно-зеленые глаза, когда он понижает свой голос.

— Затем он бы сжал ее за горло, надавливая ровно настолько, чтобы приостановить доступ воздуха, но не настолько, чтобы потерять сознание. Достаточно того, чтобы она могла сосредоточиться только на его большом члене с пирсингом, яростно входящим в нее, надавливая на то сладкое местечко, которое заставляет ее дрожать и задыхаться, и все это в то время, пока она борется за воздух.

— Господи, Лука, — выдыхаю я.

— А потом, прямо перед тем, как она готова взорваться, ее ноги задрожат, сердцебиение участится, он введет один из своих мокрых пальцев ей в задницу, чтобы запустить фейерверк.