Преданный

Должно быть, это было тяжело.

Он пожимает плечами, ставя передо мной тарелку с омлетом. От одного только запаха у меня урчит в животе.

Он останавливается и хмурится.

— Ты мало ешь, малыш.

Я сглатываю, не зная, что сказать.

— У меня бывают разные фазы. Иногда я умираю с голоду, иногда меня тошнит. Но мне сейчас получше.

В данном случае это ни то, ни другое. Я просто слишком отвлечена им.

Я беру вилку, и его взгляд устремляется к моей дрожащей руке.

— Тебе нужно правильно питаться. Попкорн — это не еда, — его голос суров.

Он берет свою тарелку и садится рядом со мной. Меня окутывает запах его мужского одеколона.

Я ковыряю вилкой по тарелке.

— Так, как же ты прошел путь от приемного ребенка до босса мафии? — спрашиваю я, надеясь сменить тему.

Он опускает взгляд на мой остывающий омлет.

— Ешь, и я тебе расскажу.

У меня текут слюнки, когда я проглатываю яичницу. Я натягиваю рукава свитера, пытаясь побороть тошноту, бурлящую в животе.

— В детстве меня оставили одного в квартире, и меня забрала социальная помощь. Моя мама была наркоманкой и ее нашли с передозировкой. Они нашли ее рядом со мной. А отца они не смогли найти.

Он откусывает от своей еды.

— Еще кусочек, — он смотрит на меня, пока я робко откусываю еще кусочек.

— Меня перебрасывали с места на место. Пока одна семья не отправила меня в боксерский клуб Тони, когда мне было восемь, потому что у меня был вспыльчивый характер, — он пожимает плечами. — Они даже не догадывались, то что Тони управлял подпольным бойцовским клубом. Так что, когда все остальные от меня отказались, мне всегда было есть куда пойти. Именно там я встретил своего брата Келлера. Тони взял его к себе, и мы провели подростковые годы, сражаясь за еду и выживание.

Улыбка озаряет его лицо.

— А когда нам было по шестнадцать, миссис Руссо взяла нас к себе. Пожилая итальянка, которая только что потеряла мужа. Она пыталась приучить нас к порядку, и мы чертовски любим ее за это, как и за ее стряпню. Наши желудки были полны, у нас была теплая постель и настоящая семья. Поэтому, как только нам исполнилось восемнадцать, мы сменили наши фамилии на Руссо. Мы были ее сыновьями и всегда ими будем.

— Ой, это так мило, — я набиваю еще один полный рот яичницы. Я не могу сдержать приступ грусти при упоминании матерей. Я так сильно скучаю по своей.

— И как это привело к боссу мафии? — говорю я с набитым ртом.

Он медленно пережевывает свой кусок, и я наблюдаю, как двигается его кадык, когда он глотает.

— Ну, оказывается, мой отец не был беглым наркоманом, как моя мама. Он был главой гребаной мафии. Джузеппе Лучано.

У меня отвисает челюсть. Это имя я узнала. В детстве мама и папа всегда ссорились из-за имени этого человека.