Преданный

— Как ты справляешься? — его глаза скрыты за зеркальными солнцезащитными очками.

— Чертовски хорошо, — говорю я сквозь зубы, держась за ту малую толику самообладания, которая у меня осталась. Пистолет у меня за поясом так и чешется, требуя, чтобы его вытащили и приставили к его лбу.

— Ты собираешься вести себя хорошо сегодня, Лука? Мой отец очень обеспокоен тем, что твои намерения неискренни, — говорит Антонио.

Я в ярости. Представляю, как всаживаю свою пулю ему в мозг, и он разлетается по камням у нас под ногами.

Кстати, где этот старый мудак?

— Он высказал свою точку зрения, громко и ясно. Не волнуйся.

Я все еще чувствую теплое сердце моей мамы на своих пальцах.

Я разворачиваюсь и направляюсь к церкви.

— У тебя есть еще много родственников на выбор, Лука. Ты настоящий семьянин, не так ли? Миссис Руссо это было наше проявление доброты к тебе. Но вот малышка Дарси, однако это совсем другая история, — его мягкий итальянский акцент бьет, как кирпич."

"Я останавливаюсь, желчь подступает к горлу при упоминании Дарси. Моя двухлетняя племянница. Жаль, что я не выпил еще сегодня утром. Потирая челюсть, я пытаюсь немного снять напряжение.

Я поворачиваюсь и протягиваю руку, кивая Марии. Она улыбается своему брату, как сытый кот, и неторопливо подходит ко мне, переплетая свои пальцы с моими.

— Хороший выбор. Мы не шутим, — одарив меня преувеличенной улыбкой, она виляет бедрами рядом со мной.

Я делаю шаг в церковь, тяжесть мира на моих плечах почти сводит меня с ума. Я поднимаю взгляд на множество цветов, сияющих сквозь витражное окно.

Зал переполнен гостями, белые розы украшают концы каждого прохода. У алтаря церкви стоит золотой крест, и я смеюсь про себя.

Если этот гребаный бог существует, то он ненавидит меня до глубины души.

Учитывая то, что я запланировал, в ближайшее время меня в рай не пустят.

У меня билет в один конец в ад.

ГЛАВА 71

Роза

Я слышу щелчок и поворачиваюсь лицом к двери.

— Пора идти, Роза, — я оборачиваюсь к стоящему там мужчине. Внешне он похож на Данте, у него черные как смоль волосы, только телосложение поменьше.

Я судорожно сжимаю свой букет, как будто он может дать мне какую-то защиту. Мои ноги приросли к полу.

Я швыряю шаль на стул, его глаза расширяются, когда он замечает следы на моих руках.

— Надень это обратно, — грубо говорит он.

Я качаю головой. — Это испортит мое платье. Данте этого не захочет. Он сам выбрал это платье для меня. Он оставил эти метки, значит, он хочет, чтобы я показала.

Он прищуривает глаза. — Хорошо, просто откинь волосы или что-нибудь в этом роде. Нельзя, чтобы священник их видел.

Я делаю, как он говорит, позволяя своим локонам упасть на плечи и руки.

Он распахивает дверь, его пиджак расходится, и я вижу серебристый блеск пистолета, во рту пересыхает.