Преданный

Вместо этого он выставляет все это у нее под носом то, с чем она борется каждый день.

Я заглядываю за пакет молока и замечаю взбитые сливки.

Идеально.

Я медленно стягиваю с нее леггинсы, лаская ее нежную кожу по всей длине бедра. От этих подтянутых ног у меня почти текут слюнки. Я сдергиваю их и прерывисто выдыхаю.

— Роза, я говорю тебе об этом недостаточно часто. Но я буду говорить. Ты просто великолепна.

Просовываю пальцы под ее черные стринги, она приподнимает бедра, и я срываю с нее стринги.

— Эй! Это были мои любимые! — скулит она, но блеск в ее глазах говорит мне, что ей все равно.

Раздвинув ей ноги, я скользнул пальцем внутрь.

— Кажется, ты готова. Тебе нравится, когда я срываю с тебя трусики, Роза?

Я ввожу второй палец, и она резко двигает бедра, ее ноги раздвигаются настолько, насколько это возможно, оставляя ее раскрытой для меня."

"— Жаль, что нам приходится скрываться. Я хочу этого каждый день, — выдыхает она, и мое сердце, черт возьми, сжимается в груди.

Она понятия не имеет, как сильно я тоже этого хочу. Как я одержим этой женщиной.

Наклоняясь, я вылизываю кончиком языка маленькие кружочки на ее клиторе, одновременно растягивая ее третьим пальцем. — Моя девочка любит, когда ее растягивают, не так ли?

— Д-да, — почти кричит она.

Ее смазка покрывает мою руку, когда я посасываю ее клитор. Как только ее стенки начинают сжиматься вокруг моих пальцев, а ее ноги дергаются рядом с моей головой, я убираю пальцы и встаю.

— Что, Лука? Нет!

Она откидывает голову на стол, рассыпав свои темные волосы по краю, и раздраженно вздыхает.

— Я хочу довести тебя прямо до самого края, tesoro. Я хочу, чтобы ты извивалась от удовольствия и была готова взорваться, снова и снова. И когда я погружусь в тебя, ты не распадешься на части на моем члене, позволяя мне заполнить тебя всем собой.

Беру взбитые сливки и размазываю их по ее животу.

— Лифчик. Снимай.

Она делает, как я говорю, и бросает его на пол. Я выдавливаю сливки на ее соски, от прохлады они затвердевают.

Я снимаю пиджак и закатываю рукава, ослабляя галстук.

Она облизывает губы, разглядывая мои мускулистые предплечья.

— Господи, Лука. С такими руками нельзя ходить на свободе! Я могла бы возбудиться, просто думая о них и этих венах.

Я усмехаюсь и качаю головой. Женщины возбуждаются от самых странных вещей.

— Значит, не о моем огромном члене, который ты так любишь? — я поднимаю бровь.

Я наклоняюсь и слизываю сладкие белые комочки взбитых сливок с ее живота, потом от лобковой кости до самой груди, и возвращаюсь вниз, чтобы пососать этот розовый бутон.

— А как насчет моего языка? — шепчу я.

— Ммм, да, я люблю твой язык, — простонала она, откидывая голову назад, чтобы обнажить свою стройную шею.

Я продолжаю вылизывать ее дочиста. Каждый сантиметр ее тела.