Преданный враг

Каверин по-бабьи всплеснул руками и возмущенно воскликнул:

– Нет, ну это ж надо так! Через полконтинента протащить час в час, а на приемке такая лажа!

Петрович лениво поднялся и шагнул за угол последнего вагона, предупредив шефа:

– Володь, я пойду отолью.

Его остановил радостный возглас Каверина:

– Петрович, едут! Ну, слава тебе!

Он обернулся на ходу – вдалеке по путям приближалось около десятка разномастных машин.

– Ну вот… А я что говорил? – довольно хмыкнул Петрович.

Он пристроился к углу вагона и начал расстегивать брюки. В этот момент в десяти шагах позади него непостижимым образом с совершенно ровного места приподнялась фигура в лохматом маскировочном костюме. Твердая и умелая рука резко, почти без замаха, метнула нож – его лезвие вонзилось под левую лопатку Петровича.

– Е… – удивленно-растерянно выдохнул он и мягко завалился на спину.

Возможно, еле слышный звук падения тела и насторожил бы остальных, но по ту сторону состава царило радостное и шумное оживление. Звучала громкая гортанная речь, смех, резко хлопали дверцы машин. Каверин, как эстафетная палочка, переходил из одних горячих восточных объятий в другие.

По эту сторону состава тоже началось движение. Один за другим с земли поднимались странного вида бойцы – в косматых одеждах, с черными масками на лицах, обвешанные самым разным оружием. Повинуясь сдержанным, но красноречивым жестам своего командира, они занимали исходные позиции для атаки.

Они ударили сразу с трех сторон, прижав огнем всю группу боевиков к кирпичной стене пакгауза. Чеченские водители рванулись к своим машинам, но с фланга тутже ударил гранатомет. Два крайних КамАЗа вспыхнули ослепительно-яркими факелами, перегородив пути отхода остальным.

Из-под вагонов по мечущимся чеченцам длинными очередями били пулеметы. Споро, но без промахов с крыши соседнего склада работали двое снайперов. С истошными воплями «Аллах акбар!» очумевшие боевики яростно палили в ответ. Но они не видели атакующих, и потому их стрельба была абсолютно бесцельной. Один за другим чеченцы, обливаясь кровью, валились на землю.

В невообразимом грохоте и пламени боя Каверин не потерял головы. Он сразу же попытался укрыться между вагонами, но его и там нашла пуля снайпера. Вернее, сразу три. Первая, размозжив кость, прошила левую ногу чуть ниже колена, вторая ударила в грудную пластину бронежилета, третья (видимо, контрольная) разворотила локоть правой руки.

Володя замер. Простреленные конечности жгло так, что хотелось выть и кататься от боли. Но он не двигал ни единым мускулом своего тела – знал, что в эту самую секунду снайпер, разглядывая его в свою оптику, решает – нужен ли этому клиенту еще один контрольный выстрел или ему уже больше ничего не нужно.

Пулеметные очереди стихли.