Извращенная Преданность

Но сегодня он будет страдать не только от переломов. Его жизнь закончится сегодня.

Он исчез из виду, вероятно, пытаясь убежать. Как будто это должно было произойти. Я пробежал вокруг здания и увидел, как он выбежал из задней двери жилого комплекса. Вздохнув, я побежал за ним. Его ноги были короче, и он был слишком не в форме, чтобы уйти от меня надолго.

Догнав его, я схватил его за рукав дурацкой гавайской рубашки и швырнул на землю. Он вскрикнул, тяжело приземлившись на спину, налитые кровью глаза смотрели на меня с трепетом. Если удар уже заставил его закричать, как киску, мне придется заткнуть ему рот, или он предупредит всю округу своим криком.

Я сильно ударил его по ребрам, заставив задохнуться. Это заставит его замолчать на некоторое время. Затем я потащил его за собой, слыша его отчаянные попытки заговорить из-за нехватки кислорода в легких.

— Не надо. Пожалуйста, — выдавил он, когда мы подошли к двери.

Я проигнорировал его. Если бы я останавливался всякий раз, когда кто-то умолял меня, Каморра была бы разорена. И большая часть меня хотела помучить его за пренебрежение к Леоне. Он не причинил ей ничего, кроме неприятностей, и будет причинять их и впредь.

Я втолкнул его в квартиру, которую он не потрудился запереть, когда выбежал. Он упал на землю, и я вытащил нож. Возможно, сначала я закончу работу над его спиной.

Его глаза в ужасе уставились на клинок.

— Я послал Леону погасить мой долг! Ты не должен этого делать.

Я замер.

— Что ты только что сказал?

Я направился к нему. Если он позволил своей дочери справиться с этим, он был бы худшим подонком на земле. Он кивнул, и меня захлестнуло отвращение. Мне очень хотелось вонзить нож в его трусливые глаза.

— Я отправил Леону.

Я склонился над ним и поднял за воротник.

— Куда ты ее отправил?

— К Фальконе.

Я ударил его кулаком в лицо, сломав нос и челюсть. Я бы забил его до смерти, если бы знал, что у меня есть время. Но если Леона направляется к Римо, я не могу терять ни секунды.

— Куда именно? — Леона все таки не пошла бы в особняк Римо.

— Я сказал ей идти к Сахарнице, — выпалил он, кровь капала у него изо рта.

Я ударил его еще раз, потом вскочил на ноги и схватил за воротник. Я потащил его к машине.

— Я же сказал, что послал Леону! Мой долг будет погашен!

— Заткнись! — прорычал я.

Я знал, сколько он нам должен, и он тоже это знал. У Леоны не было достаточно денег.

Сахарница была худшим местом, которое он мог выбрать, и я подозревал, что он знал это. Он пожертвовал собственной дочерью, чтобы спасти свою жалкую задницу. Я открыл багажник и швырнул его внутрь, затем закрыл его перед его испуганным лицом.

Я мчался по Стрипу, но сбавил скорость, только когда приблизился к Сахарнице, одному из наших борделей, где Римо имел дело с женщинами, доставлявшими Каморре неприятности.