Преданная. Невеста (СИ)

Всё не могло быть так ярко.

Но за секунду убеждаюсь, что могло. И будет еще лучше.

Мужская рука снова ложится на мое колено. Я откидываюсь на комфортном кресле и смотрю в лобовое. В спинку вжимает чрезмерный разгон, как только мы выезжаем на трассу.

Он уносит меня прочь от родного дома, и я не вспомню, когда была счастливее.

Слава сосредоточен на дороге и я не хочу ему мешать, поэтому храню молчание. Быстро согревшись, снимаю пальто и шарф, привстав – бросаю назад к сумке, а сев обратно, зависаю взглядом на профиле любимого судьи.

Взгляд опустить заставляет только тяжесть вновь упавшей на колени руки. Улыбаюсь. Щекочу пальцами его ладонь. Он пытается поймать.

Ойкаю. Улыбается уже Слава.

Снова расслабляет руку. Я, поддавшись порыву, позволяю самой себе напроситься на ласку. Тяну его кисть к лицу. Прижимаюсь губами к костяшкам. Замечаю несколько царапин.

Он улыбается лучезарно широко. Я хотела бы посмеяться в ответ, но рядом с упоительным спокойствием всё так же звенит легкая тревога. Они же в перчатках дерутся обычно?

Ничего больше не спросив, отдаю свое внимание его руке. Целую костяшки. Трусь щекой, прикрыв глаза.

Увлекаюсь, наверное, потому что вздрагиваю, когда машина начинает резко сбавлять скорость. Мое сердце – наоборот набирает.

Мы тормозим и сворачиваем на какую-то проселочную дорогу.

Слава щелкает моим ремнем и тянет на себя, параллельно отъезжая на сиденье.

Я подхватываю настрой моментально, хоть и думала, что он держит себя в руках. Что доедем.

Опускаюсь на его колени. Выгнувшись, расстегиваю лифчик под гольфом, его руки тут же сжимают грудь. Я упираюсь в мужские плечи и подаюсь лицом к лицу.

Даже не знаю, чей язык действует более пошло, но итог ожидаемо хорош: его хозяйничает в моем рту. Я стону и ерзаю бедрами на бедрах.

– Я очень скучала, Слав. Думала даже, что уже не приедешь.

Он скатывает мой гольф, сначала просто смотрит на грудь и трогает ее, а потом крутит соски в разные стороны. Больно и сладко. Дальше с нажимом выглаживает их большими пальцами. Я вижу, как горят глаза. Мне кажется, у него полная голова самых пошлых в мире картинок. И все с моим участием.

– Дурочка ты, Юлька. Дурочка. Моя. Любимая.

Таю от его слов и снова тянет плакать. Он рубит требовательным:

– Прекрати. – Сжимает мою кисть и кладет на ремень. Я начинаю его расстегивать, подаваясь ртом навстречу рту.

Сдвинув вниз боксеры, сжимаю возбужденный ствол и вожу по нему, раскрыв головку.

Отрываюсь только чтобы он мог окончательно стянуть с меня гольф. Бюстгальтер повисает на запястье. У меня сбивается дыхание и движение кулака на члене из-за того, как пьяно и восторженно Слава смотрит на мое тело.

Щеки краснеют, но я не закрыться хочу от стыда, а впитывать-впитывать-впитывать…

Он взвешивает в ладонях полушария груди.