Преданная. Невеста (СИ)

– Я хотела вернуть все, как было, но оно не возвращалось… – Перемещаю руку на затылок подруги и снова глажу. Она даже не представляет, как хорошо я ее понимаю. Прижимаю крепко-крепко. Без страха впитываю дрожь, как свою. – Я не могу быть одна. А все, кто мне нужен, отталкивают. Или я их. Не знаю…

– Мне без тебя тоже сложно, – признаюсь, жмурясь сильно-сильно. Все еще всхлипываю, но рыдания смешиваются с облегчением. Из них рождается улыбка.

Я сжимаю в ладонях почти полностью стаявшие щеки. Веду по ним, собирая слезы. Чувствую тонкие холодные пальцы на своих. Лиза делает то же.

– Умом я понимаю, что мне никто ничего не должен...

– Мне тебя не хватало, Лиз. – Я перебиваю, но подруга не злится, а улыбается. Я тоже.

– И мне тебя. – Мы смеемся, плачем, обнимаемся. Переизбыток эмоций, который сочетает в себе эйфорию, страх, волнение, продолжает проходить дрожью по нашим телам. Не знаю, когда утихнет. Не знаю, что будет дальше. Но сейчас это кажется неважным.

Уже Лиза гладит меня по волосам. Мы не льем друг на друга кучей информации. Пока осторожно. Пока постепенно. Где-то над ухом слышу немного хриплое:

– Ты мне даже не рассказала, как у тебя в первый раз...

Щеки вспыхивают. Кусаю губы, чтобы не улыбаться. Ощущая, как она возвращается. Любопытная. Бесцеремонная. Искренная и прямолинейная.

Не боюсь делиться блеском в глазах, когда смотрю в ответ. У нее глаза тоже зажглись. Чуть-чуть, но это такая победа!

– Вот козел! – Смеюсь. Сначала я, потом она.

– Конечно, дело в его дубине.

Подруга фыркает. А я понимаю, что защищать судью перед ней бессмысленно. Но она же видит, что я счастлива…

– Мне на Родосе понравилось... – Попытка вжать проведенные порознь месяцы в пару фраз, конечно же, провальна. Но я все равно пытаюсь.

– А со мной в Грецию ты отказалась...

– Возможно, потому что у тебя дубины нет.

Лиза вспыхивает. Дует губы, хочет оттолкнуть меня, но я ее придерживаю. Мы молчим и просто смотрим друг на друга. Заново знакомимся. Вспоминаем.

Легкость и веселье сменяется новой порцией сжимающих горло слез. Это что-то на нестабильном, возможно даже истеричном, но просто надо пережить.

Я вижу, что у Лизы тоже мокнут глаза. Вздыхаю, чтобы немного расправить легкие.

– Мне с ним хорошо, Лиз. Но это не значит, что хорошо без тебя. Без тебя было плохо.

Я по глазам читаю, что Лизе слышать это приятно. Она сжимает губы. Выдержав недолгую паузу, кивает.

– А еще у меня теперь татуха на заднице, представляешь? – Смеюсь и плачу... Глаза Смолиной снова увеличиваются в размере. Она качает головой и тянет меня назад, чтобы обнять еще сильнее.

– Господи, всё так, как я и говорила! Он тебя совсем испортил!

Положение каждой фигуры на нашей извращенной шахматной доске выглядит шатким. В частности и мое – белой пешки в черном плаще.