Моя по праву

– Сколько? – переспрашивает девица одними губами.

– Десять, – отвечаю так же еле слышно.

Она кивает довольно. А я взяв листок бумаги, пишу отрывисто.

Полетаева Влада Николаевна. Дата рождения – третьего марта…

И как назло вспоминаю тот самый день два года назад, когда мы с Владой двое суток не выходили из спальни. Может тогда и забацали Сашка?

Девица, забрав листок, деловито уходит вглубь помещения. А я, шагнув к панорамному окну, бесцельно смотрю на видневшуюся набережную, на белый катерок, снующий по серым водам Невы. И вспоминаю… как дурак вспоминаю.

Сзади раздается аккуратное покашливание.

– Вот, нашла, – протягивает мне девица тонкий сшив.

Осторожно, будто бомбу, беру в руки. А ну-ка сейчас рванет! Мало никому не покажется. Главное, самому уцелеть…

Небрежно пролистываю страницы договора. Лишь на секунду останавливаю взгляд на записи, сделанной от руки. Изумленно вчитываюсь в собственные данные.

Это еще что такое? Получается, Влада указала меня как ближайшего родственника? А я… Беспросветный дебил!

Перевернув пару страниц, залипаю на главном. Диагноз. Результаты УЗИ.

Как дурак пялюсь на время, отмеченное УЗИ-аппаратом. Одиннадцать сорок. Все совпадает.

– Мне придется забрать это с собой, – показываю обалдевшей девице на историю болезни, зажатую в кулаке. Теперь у меня ее хрен отнимешь.

– Ой, так нельзя! – охает девица. – Если хватятся, у меня будут неприятности…

– Распечатайте дубликат, – роняю спокойно. – А за труды я заплачу. Гриша, – поворачиваюсь к застывшему у двери помощнику. – Перечисли девочке полтос.

Щеки девицы заливаются радостным румянцем.

«Ну хоть кому-то повезло», – думаю насмешливо.

И уже в машине, поджидая Гришу, еще раз перечитываю каждую строчку.

И что прикажете делать дальше?

Кольцо, фата и вальс Мендельсона… Это понятно! Но как бы мне вымолить прощение у маленького доверчивого кролика. Как самому простить себя?!

32. Чистосердечное признание

Ростислав

– Ты там совсем обалдел? – взрывается праведным гневом Марк, стоит мне только доехать до аэропорта.

Всю дорогу я пытаюсь собрать мысли в кучу. Перечитываю каждый лист истории болезни. В голове черти катают гирю, а я все пытаюсь понять очевидное.

В одиннадцать сорок Влада вписала меня как самого близкого родственника, а в двенадцать с минутами услышала от меня гневную отповедь и ругань.

Что же она испытала тогда?

Сердце сжимается от резкой боли.

Прости, девочка! Видно я был не в себе, когда отчитывал тебя, не выслушав. О чем думал, позволив обиде затопить сердце и разум?

Мой маленький кролик… Как же так? Я же поклялся оберегать тебя. А выходит сам нарушил клятву самым уродским способом.