Моя по праву

Усесться в катерок неподалеку от Спаса на Крови. Накрыться вдвоем одним пледом. И обнявшись, жадно глазеть по сторонам, словно приехавшие из глубинки туристы. Но главное, чувствовать тепло любимой, прижавшейся к твоей груди.

От глупых мечтаний отвлекает тренькающий айфон.

Начальник службы безопасности беспокоится. Оно и правильно. Ему положено.

– Ростислав Владимирович, – рокочет в трубку. – Я могу поинтересоваться, куда ты направляешься? К Саблину в пасть, что ли?

– Угадал, Тимурчик, – роняю лениво. – Есть тут одна мыслишка. Хочу проверить.

– Это опасно, Слава, – бухтит он. – Я сейчас пришлю подкрепление.

– Да ладно, – фыркаю я. – Никого мне не надо. Я быстро. Хочу убедиться кое в чем.

– А поручить специально обученным людям? – с укором роняет Тимур.

– Иногда проще все сделать самому, – отрезаю я, утомившись от разговора.

Лениво наблюдаю, как широкий тяжеловесный Майбах с грацией слона протискивается в узкий переулок, а затем выезжает на широкую улицу, сплошь застроенную доходными домами.

«Хорошо жили господа капиталисты», – думаю, выходя из машины. Задрав голову, разглядываю дом купчихи Татьянчиковой, где давным-давно окопался Саблин. Но в шестиэтажном здании дореволюционной постройки, сучий потрох занимает лишь первые три этажа. А вот кто расположился выше, ни в одном отчете не указано.

Морщусь недовольно. Терпеть не могу лажи. Полетят головы. Но прежде мне самому надо разобраться.

– Ростислав Николаевич, – слышится сзади вскрик Гриши. Не уследила нянька за дитем. Ох что будет!

Отмахиваюсь на ходу.

«Не до тебя сейчас, перец!» – Губы кривятся в глумливую ухмылку.

«Тебе тоже достанется», – мысленно обращаюсь к помощнику. И неожиданно замечаю маленький скромный баннер, установленный под деревом на узком газончике.

«Клиника „Наш дом“», – читаю и перечитываю снова. Еще раз сверяю адрес. Так и есть! Четвертый этаж Саблинского особняка.

«Как же так! Почему сразу никто ничего не проверил? Не поинтересовался, мать вашу!» – тупо пялюсь на часы приема.

Заорать хочется от безысходности. Вернее, завыть. Выходит, Влада ни в чем не виновата. Она действительно была у врача. Узнала… И позвонила мне от переизбытка чувств.

А я… накосячил. Два года коту под хвост. Два года!

Мой сын растет без отца. Хотел бы я знать, кому обязан таким ребусом?

Гнев накрывает нереально. Сжимаю кулаки, стараясь сдержаться.

«Дыши, – приказываю самому себе. – Просто дыши. Потом разберемся».

Осознание собственной вины шарашит по нервам. Бьет через край, стараясь выплеснуть наружу сгусток ярости, скопившийся в груди. Адреналин зашкаливает. Выдыхаю рвано, будто не хватает воздуха. Опускаю голову, не желая ни с кем встречаться взглядом. А тем паче объяснять что-то.