Бесспорное правосудие

Очень поможет, если найдется к тому же план этого здания с пометками, в какой комнате кто сидит.

– У Гарри в кабинете есть план Темпла. Мне кажется, на нем указаны все входы. А мисс Колдуэл я попрошу напечатать для вас список членов коллегии. И служащих тоже.

– А ключ? – спросил Дэлглиш. – У кого он?

Лэнгтон вытащил ключ из кармана и отдал детективу.

– Я запер обе двери – и внешнюю, и внутреннюю, после того, как мы с Лодом побывали там, – сказал он. – Этот ключ отпирает обе двери.

– Спасибо. – Дэлглиш повернулся к Кинастону: – Пойдем, Майлз?

Внимание Дэлглиша привлек, хотя и не удивил, тот факт, что Кинастон не осмотрел труп сам, а ждал его. Как судебно-медицинский эксперт Майлз не знал себе равных. Он быстро приезжал на место. Работал без суеты и жалоб, каким бы неудобным ни было место преступления и как бы отвратительно ни выглядел разложившийся труп. Говорил мало, но всегда по делу, и абсолютно не прибегал к тому черному юмору, которым любят злоупотреблять некоторые его коллеги, не всегда лишенные дарования, желая продемонстрировать нечувствительность к самым ужасным проявлениям насильственной смерти.

Одет он был, как и всегда – независимо от времени года, в твидовый костюм с жилетом и тонкую шерстяную рубашку с воротничком на пуговицах. Поднимаясь по лестнице за тяжело ковылявшим экспертом, Дэлглиш в очередной раз поразился разнице между грубоватой фигурой Кинастона и деликатными и точными движениями его пальцев в белых резиновых перчатках, погруженных во внутренности безмолвного тела, почтительным обращением опытных рук с оскорбленной насилием плотью."

"Четыре комнаты на втором этаже имели внешние дубовые двери, обшитые железом. За первой дверью кабинета Венис Олдридж находилась внутренняя дверь с замочной скважиной, но без кнопки сигнализации. Ключ легко повернулся в замке, они вошли, и Дэлглиш, потянувшись к выключателю слева от двери, зажег свет.

Открывшееся перед ними зрелище было настолько шокирующим, что это могла быть сцена из спектакля Гран-Гиньоль[15], специально подготовленная, чтобы поразить и ужаснуть зрителей. Стул, на котором сидела, откинувшись, женщина, был развернут к двери, и они сразу увидели ее лицо – голова выдвинута вперед, подбородок прижат к груди. Судейский парик залит сверху кровью, только несколько седых локонов остались сухими. Дэлглиш подошел ближе. Кровь стекала по левой щеке, испачкав черный кардиган из тонкой шерсти и кромку кремовой блузки. Левый глаз был полностью залеплен вязкой кровью, которая, как ему показалось, слегка подрагивала, застывая. Правый, остекленевший, затянутый смертельной пеленой, был устремлен вдаль, словно сам Дэлглиш не стоил внимания.