Бесспорное правосудие

Мне стало известно, что у Олдриджа есть дочь по имени Венис, и возраст был подходящий. Когда она пришла в «Чемберс», я проявил любопытство и задал ей этот вопрос. Просто было интересно – и все.

– Вы помните этот разговор?

– Думаю, да. Кстати, довольно короткий. Тогда мы находились одни в комнате. «Вы дочь Кларенса Олдриджа из «Дейнсфорда»?» – спросил я. Она посмотрела на меня и сказала: да, я его дочь. Во взгляде была не тревога, а подозрительность. Я признался, что прихожусь старшим братом Маркесу Ульрику. Венис немного помолчала, а потом сказала: «Я так и думала, что вы в родстве. Редкая фамилия. И Маркес говорил, что у него есть старший брат». Тогда я сказал, что нет смысла вспоминать прошлое.

– И как она реагировала на ваши слова?

– Не знаю. Я не стал ждать – вышел из комнаты, прежде чем она успела ответить. В дальнейшем ни один из нас не упоминал о «Дейнсфорде». Такое положение никак не связано с каким-то принципиальным решением. Просто я почти не встречался с ней. О Венис шел слух, как о человеке с трудным характером, а я вообще сторонился работников коллегии. Уголовным правом я не интересуюсь Правоведение должно быть интеллектуальным занятием, а не публичным спек-таклем.

– Я не причиню вам боль, спросив, что случилось с вашим братом?

– Это необходимо? – Помолчав, Ульрик добавил: – Нужно в интересах следствия?

В его голосе отсутствовали эмоции, но взгляд серых глаз был напряженный.

– Не знаю, – ответил Дэлглиш. – Может быть, не нужно. В случае убийства трудно сказать, что именно понадобится. Большинство дел рушится из-за того, что задавалось слишком мало вопросов, а не из-за того, что их было слишком много. Я всегда испытываю потребность знать как можно больше о жертве, а это включает и прошлое.

– Должно быть, приятно заниматься делом, которое оправдывает то, что в обычных случаях зовется праздным любопытством. – Ульрик выдержал паузу и продолжил: – Маркес на одиннадцать лет моложе меня. Я не учился в «Дейнсфорде». Отец в то время был состоятельным человеком и отправил меня учиться в частную школу, которую окончил сам. Но когда Маркесу исполнилось восемь лет, положение изменилось. Отец работал за границей, я был в Оксфорде, а Маркеса во время каникул опекал дядя по отцовской линии. Отец разорился, и мы были относительно бедны. Отец не был дипломатом и не работал для международной корпорации. Его фирма не платила за школьное обучение, хотя небольшая компенсация, полагаю, входила в его жалованье. В «Дейнсфорде» плата была небольшая. Школа располагалась недалеко от дома дяди и тети, и было известно, что после нее можно попасть в муниципальную школу со стипендией. В санитарном отношении она тоже считалась удовлетворительной.