Бесспорное правосудие

Среди них были вышитые шелком викторианские религиозные сюжеты, небольшие портреты в овальных рамках, силуэты и украшенные орнаментом официальные речи, прочитать которые Кейт хотелось, но она подавила в себе это желание. Но именно эта перегруженная всякой всячиной стена отличала эту гостиную от других гостиных в так называемых хороших домах и придавала ей симпатичную индивидуальность без претензий на эффект. Один из столиков занимала коллекция серебряных безделушек, другой – хрупких фарфоровых фигурок. В гостиной стояли цветы – небольшие композиции на низких подставках, а на рояле в большой вазе из неграненого стекла – крупные лилии. Их тяжелый запах в этом уютном окружении не вызывал представления о похоронах.

– Как ему удается так широко жить на жалованье члена парламента? – спросила Кейт.

Дэлглиш стоял в задумчивости у окна и не вникал в детали убранства комнаты.

– Это не его заслуга. У Ролстоуна богатая жена, – ответил он.

Дверь отворилась, и в гостиную вошел Марк Ролстоун. В первый момент Кейт показалось, что он ниже ростом и не такой красивый, каким выглядит по те-левидению. Впрочем, такие мужественные, литые черты лица камера любит, а еще, возможно, в момент съемки он воодушевлялся, обретая харизматическое очарование, что пропадает в обычных ситуациях. Кейт подумала, что вид у него настороженный, но не взволнованный. Он обменялся с Дэлглишом кратким рукопожатием, без тени улыбки, производя впечатление – возможно, намеренное, как решила Кейт, – что его мысли блуждают где-то далеко. Дэлглиш ее представил, но в ответ Кейт получила лишь быстрый кивок.

– Простите, что заставил ждать, – извинился он, – но я не ожидал найти вас здесь. Гостиная моей жены не самое подходящее место для разговора, который нам предстоит вести.

Тон – не слова – Кейт сочла оскорбительным.

– У нас нет никакого желания нарушать атмо-сферу вашего жилища, – сказал Дэлглиш. – Может, будет лучше, если вы навестите меня в Скот-ланд-Ярде?

Ролстоун был слишком умен, чтобы не понять своей ошибки. Он слегка покраснел и улыбнулся, и в этой улыбке было раскаяние, придавшее его лицу выражение мальчишеской уязвимости, которое частично объясняло его успех у женщин. Интересно, часто ли он этим пользуется, подумала Кейт.

– Если не возражаете, перейдем в библиотеку? – предложил он.

Библиотека располагалась в глубине этажа над ними. Когда Ролстоун отступил, пропуская детективов в комнату, Кейт с удивлением увидела там женщину, явно их дожидавшуюся. Она стояла у единственного окна, но повернулась, заслышав шаги. У стройной женщины с благородным обликом была сложная прическа из густых, кудрявых волос, казавшаяся слишком тяжелой для длинной шеи и тонких черт лица.