Бесспорное правосудие

 – Прежде чем вы уйде-те, мне хотелось бы услышать несколько слов о мисс Олдридж. Вы, четверо, несомненно, хорошо ее знали, как и всех остальных в коллегии. Какая она была?

– Вы имеете в виду как адвокат? – спросил Лэнгтон.

– Я представляю, каким она была адвокатом. Я хочу сказать – как женщина, как человек.

Все посмотрели на Лэнгтона. Его охватила волна страха, почти паники. Он понимал: все ждут, нужно что-то сказать. Нельзя прятаться за банальными проявлениями сожаления, момент требовал большего – но чего? Нельзя также съехать в ложный пафос.

– Венис была отличным адвокатом, – наконец заговорил он. – Я начинаю с профессиональной характеристики, потому что адвокатская деятельность была самым главным в ней, и многие люди благодаря ее мастерству сохранили свободу и не утратили репутацию. Думаю, она сама тоже поставила бы ее на первое место. Не знаю, как в ней отделить женщину от адвоката. Закон стоял у нее на первом месте. Иногда с ней, как с членом «Чемберс», было трудно работать. Ничего удивительного, говорят, с каждым из нас трудно. Наша коллегия – собрание умных, независимых, уникальных, критически настроенных трудоголиков – мужчин и женщин, чья профессия заключается в точной аргументации. Только в сером коллективе нет эксцентричных характеров, которые можно назвать трудными. Венис могла быть нетерпимой, слишком требовательной, суровой. Но все мы временами такими бываем. Ее очень уважали. Не думаю, что Венис понравилось бы, если бы ее считали всеобщей любимицей.

– Значит, у нее были враги.

– Я этого не говорил, – ответил Лэнгтон."

"Лод понял, что следует вмешаться в разговор:

– Создавать имидж неуживчивого человека стало в «Чемберс» практически искусством. Венис довела его до совершенства, однако никто из нас не стремится к мирной жизни. Венис могла бы преуспеть как адвокат в любой области права. Уголовный суд привлекал ее по нескольким причинам. Она великолепно вела перекрестный допрос – но вы, наверное, слышали ее в суде.

– Слышал – и иногда это шло наперекор моим выводам. Итак, вам нечего больше сказать? – спросил Дэлглиш.

– А что здесь говорить? – в запальчивости воскликнул Костелло. – Она выступала и в качестве обвинителя, и в качестве защитника – она делала свою работу. А сейчас и я хотел бы заняться своей.

В этот момент дверь открылась. Кейт просунула голову в комнату со словами:

– Я привезла миссис Карпентер, сэр.

Глава семнадцатая

Дэлглиш давно приучился не выносить никаких суждений, пока нет достаточно фактов – ни по внешнему виду свидетеля, ни исходя из его характера. И все же он был удивлен и немного сбит с толку, когда Джанет Карпентер со спокойным достоинством направилась к нему через конференц-зал и протянула руку.