Правосудие Бешеного

Конечно, Малютин понимал, что потревоженный им осиный рой не оставит его в покое, но ему в голову не могло прийти, что враги настолько беспощадны, что еще заставят его не один раз пожалеть о принятом решении, но сейчас он не хотел ни о чем задумываться: как ребенок, он радовался тому, что может наконец поступать так, как подсказывает ему совесть...

V

Амиран привыкает к новой жизни

Амиран-Мартали, появившись в Москве, не сразу пошел к своему бывшему партнеру Джанику. Да если бы и захотел пойти, то еще не факт, что Варднадзе удалось бы его увидеть; не просто сейчас до Джанашвили было достучаться, большим человеком стал, ""государственным"", более того, его в это время в России не было, за границей находился, якобы в командировке (а на самом-то деле на недельку решил оторваться, косточки погреть у теплых морей за государственный счет, девчонку смазливую за места жаркие пощупать)...

Для начала Варднадзе навестил давних корешей - Серегу-Трехпалого и Мишку-Зуба. Они были единственными, кто все еще оставался в той самой группировке, которую когда-то, в начале восьмидесятых годов, создал Амиран-Мартали. Собственно говоря, и единственные, кто сумел выжить после ""чисток"" Джанашвили. Да и то сохранились они лишь благодаря близости с криминальными лидерам города: Нугзар и рад был бы избавиться и от них, да за свою жизнь побаивался. Потому и держал с ними вооруженный нейтралитет, во-первых, из-за страха, а во-вторых, по возвращении Амирана-Мартали надеялся прикрыть ими все свои грехи. Вот, мол, этих же двоих, самых толковых и верных, оставил у себя...

Серега был бригадиром у пары десятков крутых бойцов, которые давали ""крышу"" нескольким крупным фирмам на северо-востоке столицы. Ранее бригада эта была под началом Амирана-Мартали, но после его ареста автоматически вошла в круг интересов Джанашвили и фактически работала под его наблюдением.

Трехпалым Сергея прозвали за отсутствие - почти как у Ельцина - двух передних фаланг на правой руке: оттяпал как-то по сильной заводке в лагере, очень уж работать не хотелось. Но отсутствие пальцев жить Сереге не мешало, не работягой же он был, не ""мужиком"" каким; сколько себя помнил Серега, все время силой своей да злобой промышлял. Тем не менее и дружить умел. Амирана-Мартали Серега уважал не только как дельного пахана, но и как настоящего мужчину. За годы отсидки Амирана-Мартали Серега успел и сам три с лишним года отбарабанить на зоне, где имел авторитет и уважение своих сокамерников.

Сел, как говорится, по глупости: из-за бабы своей. А сев, поклялся, что более никогда из-за женского пола не сядет. И дело-то, как он сам потом внимательно подумал во время отсидки, выеденного яйца не стоило.