Правосудие Бешеного

- Вот о чем я тебе долблю! Ты что, думаешь, Богомолов струсил? Или и того проще: за кресло свое высокое держится? Да если бы мне предложили этот пост оставить, но тех людей, которые в этих папочках Малютина, в суд привести - я бы ни на минуту не задумывался. Согласился бы с радостью! - В голосе генерала слышалась неприкрытая обида.

- Простите, батя...

- Прощаю, чего уж там. А тебе лучше с Джанашвили все-таки начать. Небось в тех-то папочках он присутствует?

- По полной программе!

- Вот и дави на него, а он за собой, глядишь, и остальных подонков потянет...

* * *

Савелий вышел от Богомолова с двойственным чувством: с одной стороны, генерал поддерживал его желание воспользоваться документами покойного Малютина, а с другой - советовал с ними не светиться.

В конце концов Говорков понял это так: Богомолов, сознавая свое политическое бессилие, благословил Савелия на то, чтобы тот вершил собственное правосудие над преступниками, которые залезли на самые вершины власти. Он, конечно же, не сказал об этом прямо, но сделал все, чтобы до Савелия дошли его намеки."

"И Говорков решил для себя окончательно, что раз так жизнь распорядилась и в его руках оказались документы, которых все боятся и бегут от них как черт от ладана, то он сам свершит правосудие над преступниками. Он будет вести его не по официальным законам, а по законам своей совести и чести.

Теперь, когда Говорков все для себя решил, у него развязались руки, и Савелий принялся обдумывать, с чего начнет...

XVII

Сходка

После публикации статьи, написанной с использованием материалов Сергея Петровича Малютина, Александр Бернштейн взлетел на новую вершину славы. Его часто начали приглашать в качестве эксперта по ""политическому криминалу"" (этот термин придумал сам Александр) на разные телепередачи, ""круглые столы"" и симпозиумы. Несколько раз Бернштейн даже съездил за границу, где читал лекции о политическом криминале в американских и немецких университетах.

Сейчас Александр готовил очередной сенсационный материал. Его шефы из отдела тайных операций ФСБ обещали ему подкинуть кое-что ""интересненькое"" из нужных ему документов.

Как всегда в таких случаях, Бернштейн лично не встречался с сотрудником спецслужбы, а приезжал в указанное ему по телефону место и забирал из тайника подготовленный для него пакет. Обычно пакет был завернут в грязную промасленную газету или выглядел как пакет с мусором. Бернштейн частенько думал по этому поводу:

""Прямо как по Фрейду ребята действуют - моральную нечистоплотность документов оформляют как настоящую грязь. Наверное, они где-то правы: грязь, в каком бы виде она ни была, все равно остается грязью. В грязной информации можно так запачкаться, что потом долгие годы невозможно будет отмыться...