Право на сына

Даже в детстве она ругала меня тайком от него, а я никогда не решалась сказать ему и нажаловаться. Хотя спустя столько времени мне интересно, как бы он отреагировал хоть на одну ее нападку. Даже на эту. Наверняка бы запретил ей трогать меня и сказал бы, что моя личная жизнь касается лишь меня и только.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— О сыне он знает? — нетерпеливо переспрашивает.

— Нет.

— Ты ему еще и не сказала! — она хлопает руками по коленям и разочарованно мотает головой.

Почему-то мама всегда была во мне разочарована: оценками и поведением в школе, отсутствием женихов, нежеланием выходить замуж сразу после школы за перспективного соседа на три года старше. Я хочу оправдаться, но вдруг понимаю, что это ничего не изменит. В ее глазах я давно никчемная, ни на что не способная дочь, никак не желающая устраивать свою судьбу."

"— С Максимом поэтому так себя ведешь? — очередной вопрос лишь подтверждает мои догадки.

— Как, мама?

— Холодно! Ты думаешь, я не знаю? Он звонит мне каждую неделю и говорит, что ты никак не соглашаешься к нему переезжать. Гордая и волевая, ты никогда не хотела быть обремененной семьей, но у тебя сын. Опомнись, Стася! Ему нужен отец! Станиславу, как я понимаю, ты говорить не планируешь? Алименты с него требовать не будешь?

Когда я мотаю головой, она снова горько вздыхает и смотрит с разочарованием, будто пытаясь смириться с тем, что ее дочь превзошла планку никчемности и остановилась на самой вершине.

— А с Максимом? Что будет дальше?

— Мы расстанемся, — не хочу давать ей надежду и через неделю-другую говорить, что между нами все кончено. Пусть разочаруется во мне окончательно и прекратит отчитывать как маленькую девочку хотя бы в больничных стенах.

— Ну конечно, — не выдерживая, она встает. — Расстанетесь! А как ты жить дальше собралась? На съемной квартире и дальше? Даньке у тебя места не хватает, ему нужна своя комната. А через год, два, три, ты подумала что будешь делать? Он станет задавать вопросы. И к Максиму он уже привык. Как объяснишь сыну его отсутствие? — она, конечно, умеет давить на больное. Расставлять приоритеты таким образом, что я начинаю чувствовать вину и сожаление, что поступаю в несоответствии с ее ожиданиями.

— Хорошо, что ты предлагаешь, мама?

Она разворачивается ко мне так резко, что мне с трудом удается не дернуться и не съежиться под ее внимательным взглядом. Даже спустя десять лет она, кажется вовсе не изменилась. Все тот же тяжелый взгляд, все та же ледяная энергетика и ни капли сочувствия.