Право на сына

 — Через четыре года сыну потребуется мое внимание, и я не смогу работать сутками. Хочу, чтобы мой ребенок получил достойное образование и только я смогу ему в этом помочь.

После сказанных слов во рту резко пересыхает, а сердце трепещет, как бешеное. Все, что касается Дани, я воспринимаю слишком остро. Чтобы смочить язык, беру со стола бокал с вином и делаю короткий глоток. Приятная прохлада чуть расслабляет меня, и я снова чувствую себя спокойной и уравновешенной Настей, какой была до рассказа о себе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А мечты?

— Я забыла, что это такое, — честно признаюсь ему и отворачиваюсь, уставившись в окно.

В одночасье становится грустно, потому что когда-то давно я действительно мечтала. Закончить институт, устроиться на работу, когда узнала о диагнозе — хотела родить ребенка.

— Знаешь, почему мне нравится это заведение? — спрашивает Стас одновременно с тем, как в ресторане начинает играть музыка.

— И чем же?

— Здесь можно потанцевать, — Стас улыбается, встает и протягивает мне руку, кивая на оборудованную неподалеку сцену, где уже собираются пары."

"Он же несерьезно? Мы ведь не будем танцевать здесь, при всех? Я быстро обвожу взглядом заведение, натыкаюсь на почти полный зал и с ужасом понимаю, что Стас не шутит, потому что несколько пар действительно встают, чтобы потанцевать под живую музыку.

— Идем же, — он тянет меня за руку на середину сцены, обхватывает рукой за талию и начинает вести, пока я лихорадочно пытаюсь осознать происходящее.

Мы начинаем движение в такт музыке, Стас ведет, подстраивая меня под ритм. Я едва дотрагиваюсь до его плеч, мои руки сами скользят по его рубашке, фиксируясь в одном положении. Мне кажется, что все тело сковывает спазмом, я боюсь пошевелиться, чтобы не скользнуть ладонями дальше, потому что кожу и так жжет.

— Расслабься, — тихо говорит Стас. — Мы просто танцуем, ничего большего.

Он прижимает меня к себе сильнее, я непроизвольно касаюсь подушечками пальцев его оголенной кожи на шее и чувствую легкое покалывание. Предпочитаю тут же убрать руки, расположив их на плечах Лебедева и набираюсь смелости посмотреть на него, а не мимо. То, что он красив, не оказывается для меня новостью, но я позволяю себе посмотреть на него чуточку дольше обычного. Прохожусь взглядом по острым скулам, по подбородку, губам, прямому носу и ресницам с выгоревшими на солнце кончиками. Стас смотрит на меня, чуть прищурившись, внимательно, так же, как и я, ощупывает взглядом мое лицо, касается взглядом губ.

Я не выдерживаю первой, потому что вдруг осознаю, что все это время думала о нем.