Право сильнейшего. Дочь воина. Невеста воина (сборник)

То есть это сначала подозрительно, а потом почему-то сказала:

– Ты мне точно солгал, только я так и не поняла, в какой именно момент.

– Ни единым словом, – величественно ответили мне.

– Да? – Какая-то воинственность во мне опять проснулась. – Ты же сказал, что самый слабый воин на Иристане!

Синеглазый улыбнулся, затем мягко произнес:

– И добавил «с конца», ты просто не услышала.

И тут у меня мелькнула мысль – а много ли я не услышала? И еще много других мыслей, но, как выяснилось, мои мысли уже никого не интересовали.

Синеглазый воин в два шага оказался рядом, затем мое прикрытие было вздернуто, открывая правое плечо, и не успела я отреагировать, как рывком светловолосый сорвал ткань майки и узрел татуировку клана МакВаррас.

Затем вновь стало тихо. Причем тишина наступила угрожающая. Я вскинула голову и посмотрела на воина, а тот поверх моей головы пристально взирал на отца. Очень пристально, потом на Нрого и вновь на отца. Светловолосый не произнес ни слова, но в следующую секунду оба хассара синхронно опустились на одно колено и, прижав правые руки к груди, опустили и головы. И глава всей Иристанской иерархии, приняв их признание в поражении, вновь уделил свое внимание мне.

– Киран. – Он произнес мое имя и, неожиданно улыбнувшись, произнес его вновь, – Киран… – В его устах простое имя прозвучало как-то восторженно и вместе с тем так интимно. Но воин сдержался и уже официально объявил: – Киран МакВаррас, старшая дочь хассара Айгора, состоишь ли ты в браке, носишь дитя или приняла дар жизни от воина Иристана?

Я вздрогнула, вглядываясь в его такое официальное и абсолютно безэмоциональное лицо, и не сразу поняла, что это вопрос… вопрос мне.

– Киран, – прошипел за моей спиной отец.

– Кира, – простонал Нрого.

А я смотрела на воина, который неожиданно властно, но очень тихо произнес:

– Я могу иначе и в данный момент задал вопросы исключительно для соблюдения традиций. Ответы я знаю.

Меня очень заинтересовал данный момент.

– А как иначе? – тут же полюбопытствовала я.

– Право сильнейшего, – спокойно ответил воин.

Я невольно улыбнулась, радуясь, что выражение моего лица никто не видит, но предельно честно ответила:

– Я не беременная, но твоя эйтна-хассаш сейчас о другом заявит, в браке не состою, но папандр отдавал кому не лень, и таки собиралась принять дар жизни в критической ситуации, но, говоря откровенно, уже не приму, даже если мой план не выгорит.

У синеглазого левая бровь медленно поползла вверх. А я подумала, что как-то не вовремя он заявился весь такой суровый, да еще и правитель, а у меня сейчас самое веселье начнется, но очень не хочется, чтобы мужик все это увидел.