Право первой ночи

— Вам должно быть известно, для развода необходимо присутствие обоих супругов, — с легким укором сказал священник.

Сердце кольнуло страхом. Где я теперь Фирдана искать буду? Да и жив ли он после того, что случилось в Грейдене? Впрочем, если бы кузнец погиб, брачная метка на моем запястье поблекла бы.

— Насколько я знаю, святой отец, чтобы признать брак недействительным, достаточно присутствия одного из супругов.

— Вот как? — чуть приподнял брови старец. — Не развестись, а именно признать недействительным?

— Да, святой отец. Мы так и не… — я запнулась, пытаясь подыскать нужное слово.

— Она так и не разделила ложе с супругом, — подсказал Ферт.

— Дитя, дай мне свою руку, — обратился ко мне священник.

Я протянула старцу правую руку. Он коснулся брачной метки, на несколько секунд закрыл глаза, затем сказал:

— Ты должна ответить на несколько вопросов. Помни, перед ликами Триединого врать нельзя.

— Хорошо, — нервно сглотнув, сказала я.

— Тогда следуй за мной. А вы, юноша, подождите здесь.

Вслед за старцем я поднялась по ступеням к чаше.

— Опусти правую руку в купель. Раскрой свою душу… И не бойся, что бы ты ни сказала, это останется между тобой и Богом. Твой спутник ничего не услышит.

— Да, святой отец.

Священник положил на мой лоб сухую старческую ладонь.

— Как имя твое, дитя?

— Меня зовут Аланой…

— Аланой?.. Пусть так… — В голосе священника я уловила легкое сомнение. — По своей ли воле ты пришла в храм?

— Да, святой отец.

— Желаешь ли ты расторгнуть свой брак, Алана?

— Желаю. Всем сердцем.

— Принуждают ли тебя к этому решению?

— Я вышла замуж не по своей воле. Так что да, это мое решение, я хочу расторгнуть брак.

— Разделяет ли твои стремления супруг?

Задумалась. Еще недавно я бы с твердой уверенностью сказала, что нет, но после событий в тюрьме…

— Не знаю, святой отец.

— Делила ли ты ложе с супругом?

— Нет.

Мелькнула мысль, что если бы Ферт воспользовался правом первой ночи, то это было бы равнозначно тому, что я разделила ложе с мужем, — тогда признать брак недействительным не удалось бы.

— Что ж, дитя… Вижу в твоей душе сомнения, вижу на сердце тень… Но, Алана, отныне ты свободна, я отменяю твои брачные обеты.

Я почувствовала, как кожу на запястье охватило легкое жжение.

— Ступай, дитя мое. И да пребудет с тобой Триединый.

Только спустившись с постамента, я догадалась взглянуть на руку. Кожа на тыльной стороне запястья была девственно-чиста, ничто не указывало, что ее когда-то украшала брачная татуировка.

Когда мы вышли из храма, уже стемнело.

— Спасибо! — Меня буквально переполняла радость. Казалось, я скинула тяжелейшие оковы, за спиной выросли крылья. Хотелось петь, веселиться, танцевать! — Спасибо, Шейран. Теперь я свободна!

— Ты действительно так считаешь?..