Право первой ночи для Лорда Тьмы

Я молчу, содрогаясь от жуткого предчувствия, что лорд ещё не закончил со мной.

«Пока не наиграюсь»…

Вскакиваю и с преувеличенным энтузиазмом осматриваю голые стены, грязный пол и сваленный в бесформенную кучу хлам:

– А здесь миленько.

– Орелия… – отшатывается Лизия, глаза её округляются в непонимании, появляется заикание: – Мил-ленько?!

– Чуть хуже, чем в храме, – подмигиваю я ей и решительными шагами двигаюсь к груде сломанной мебели и обрывков ткани. – Что тут у нас? О… Это же была кровать! Почти как у лорда в покоях. Те же опорные столбы с вырезанными головами львов…

Понимая, о чём говорю, осекаюсь и вновь содрогаюсь, вспоминая огромное мускулистое тело Вирга, возлежащее на пушистых шкурах. Хищник! Зверь без жалости. Зогг его побери! Встряхиваю волосами, выбрасывая жуткое видение из головы, и неискренне улыбаюсь подругам:

– Думаю, всем нам нужен здоровый сон на хорошей кровати, так?

Хватаюсь за злость и отчаяние, струящиеся из меня, и стараюсь перевести эту энергию в магию. Концентрация удаётся легко, хотя мне кажется, что я совершенно вымотана. Нити силы, выпущенные из моих рук, образуют изящный золотистый узор, наполняя деревянные обломки лёгким свечением.

– Они шевелятся! – вскрикивает Кирина, и в её голосе звенит смесь благоговения, изумления и опаски. – Смотрите, палки поднимаются!

– Тише, – осаживает её Лизия. Берёт девушку за руку и оттаскивает от меня: – Не мешай, а то всё испортишь. Это же магия!

– Мне бы так… – завистливо стонет самая младшая из нас, и я не сдерживаю улыбки.

Как знакомо её восхищение! Я так же смотрела, как работает отец, мечтая о благословении Гетты, чтобы помогать ему. Так ждала свадьбы с Сартеном! В груди холодеет при воспоминании о том, как, оглянувшись, я не увидела мужа…

Узор магии мерцает, теряя силу, и я сжимаю губы. Нельзя раскисать! Я не знаю, что случилось, почему исчез Сартен. Возможно, его оглушили стражи лорда, чтобы не вмешивался. А может, он хотел помочь нам выбраться, но не успел. Уверена, мой муж постарается вытащить меня из Ройепина. Возможно, он уже попросил у отца тысячу золотых и спешит с выкупом.

Думая об этом, я слежу, как сломанные палки неторопливо складываются в основание огромной кровати, на которой легко поместятся пять или шесть девушек. Если поставить к стене, то и семь. Щелчком пальцев смахиваю пыль с блестящей древесины и, когда лёгкий ветерок пролетает над моим возрождённым творением, отряхиваю руки:

– Отлично. А теперь матрас. И никаких шкур!

– Блестяще! – восторгается Кирина и недовольно потирает лоб. – Вот бы мне так же… Я бы тебе помогла. – Она касается украшения на своей руке. – Но на мне всего лишь фальшивка."

"Вздыхаю, понимая её подвешенное состояние.