Право на выбор

Закатное солнце золотило вставшего на дыбы саблезубого хищника на большой круглой фибуле, отражалось в бездонных глазах цвета агата, в глубине которых все ярче вспыхивали искорки нетерпения. Ради этих глаз я была готова на все. Убегать тайком из храма, лгать, обманывать, предавать доверие сестер.

— Иди сюда!

Он протянул руки, и я с готовностью упала в распахнутые объятия. Мужчина засмеялся, стиснул крепко-крепко. Запрокинула голову, подставляя шею под жаркие требовательные поцелуи. Длинные чуткие пальцы ласкали настойчиво и уверенно. Распаляли. Терзали. Гладили плечи, жадно дотрагивались до груди, плавно скользили от талии вниз, чтобы властно остановиться внизу живота.

Закусила щеку изнутри, но все равно не смогла сдержать стона, он прорвался из самой глубины души — наполненный жаждой и болью, протяжный, сладостный. Умоляющий. Мужчина самодовольно улыбнулся и потянул меня за собой. Легкая накидка упала с плеч, и я послушно осела в густую траву.

Как сквозь пелену разноцветного тумана — его лицо, склонившееся надо мной, чуть приоткрытый чувственный рот. Горячее дыхание обожгло щеку.

— Ты отдашь мне себя, желанная?

— Навсегда…

Извиваясь, торопливо помогла раздеть себя. С каждым новым дразнящим прикосновением пламя внутри разгоралось все сильнее, и я плавилась в огне запретной страсти, горсткой пепла осыпаясь в твердые ладони.

— Ты отдашь мне свою верность, женщина?

— С радостью…

Хотелось поскорее почувствовать его тяжесть. Вцепиться судорожно в широкую мощную спину, оставляя на ней кровавые царапины. Покорно выгнуться, раздвинуть ноги и подарить всю себя самому нужному мужчине на свете.

— Ты отдашь мне свою богиню, жрица?

— Да…

Короткий смешок, он наконец опустился сверху, прижимая меня к земле, и весь мир вокруг нас перестал существовать. Остался лишь завораживающий ритм единого слитного движения. Его рваные хриплые выдохи, отдающиеся внутри меня тугими горячими толчками. Его трепет, ознобом проникающий под кожу, захватывающий целиком.

Когда мужчина содрогнулся всем телом, вызывая во мне ответную волну невероятного, мучительного наслаждения, я поймала его пересохшие от страсти губы и отдала последнее, что у меня еще осталось, — саму жизнь. Отныне и во веки веков…"

"— Пора вставать, Кателлина!

Медленно открыла глаза. Тело горело, как в лихорадке, голова кружилась, а в ушах до сих пор звучал низкий чувственный голос.

Что это было? Где ставшие уже привычными уроки? И кто они — отчаянно влюбленная девушка, в воспоминания которой я провалилась, и мужчина с агатовыми глазами, что так умело ласкал ее, овладевал и подчинял, напрочь стирая привычное благоразумие?

С трудом заставила себя сосредоточиться на словах обеспокоенной Кариффы.

— Что случилось, девочка? На тебе лица нет.