Право на выбор

Родное?! Глупо, неправильно, странно считать благородного саэра, дваждырожденного и сиятельного, единственно близким здесь человеком. Но именно это я сейчас чувствовала. Чужой и бесконечно родной. В одно и то же время.

Медленно провела ладонью по скуле, дотронулась до ямочки на подбородке. Сиятельный перехватил руку, прижал к горячим сухим губам.

— Тебя так долго не было, — вырвалось непроизвольно. Смутилась, попыталась отодвинуться. — Простите, господин.

Крэаз не дал отстраниться. Сжал мои пальцы. С силой, почти до боли.

— Савард.

— Что?

— Когда мы вдвоем — только Савард и на «ты». Хочу слышать, как ты произносишь мое имя.

В памяти всплыло колкое, жесткое: «Ко мне надлежит обращаться „господин“, наида». Мелькнула шальная мысль напомнить мужчине о его словах, о собственном настойчивом требовании. Мелькнула и пропала. Не тянуло ни возражать, ни сопротивляться. Пусть он просто обнимет — надолго, навсегда — так, чтобы я могла ощутить его тело. Поняла вдруг, что очень соскучилась.

— Савард, — повторила послушно.

Реакция мужчины была мгновенной и очень бурной. Словно могучий, долго сдерживаемый поток прорвал наконец невидимую плотину. Застонав, он схватил меня за плечи, резко притянул к себе, провел чуть подрагивающей рукой по волосам. Неровное учащенное дыхание обожгло губы, заставляя сердце замереть в трепетном предвкушении. Быстрое алчное прикосновение, и вот его рот уже скользит дальше, рассыпая по щекам, глазам, лбу сладкие поцелуи. Смешивая их с задыхающимся прерывистым шепотом:

— Скучал… Я так скучал, Кэти… Не думал, что подобное бывает… Раиэсс внезапно отправил в Риорскую крепость, в армейский архив. Запретил возвращаться, пока не проверю все хроники. Я как одержимый Проклятой рылся в старых бумагах. Днем, ночью… Вернулся и сразу потребовал допуска в Закатный. Разбудил императора. — Короткий хриплый смешок, и снова серьезное, жаркое: — Мечтал тебя видеть… Вдыхать… Впитывать… Обладать… Мой нежный яд… Кэти…

Нетерпеливые жадные губы спустились вниз, к груди. Вскрикнула, почувствовав бережную, острую ласку зубов, сомкнувшихся на соске. Тело ломило от жажды прикосновений, но мучительнее всего было там, внизу, где все сжималось просто от осознания того, что Савард рядом.

Какой же он горячий. Горячий и твердый. И пахнет дождем, дымом, желанным мужчиной.

Я плавилась от ощущения упругой гладкой кожи под пальцами, от тяжелого дыхания, от громкого стука наших сердец, от собственного откровенного, острого вожделения.

— Хочу… Так тебя хочу. Ты сводишь меня с ума, девочка…

— Да-а-а…

С трудом понимала, о чем он говорит, что отвечаю сама. Просто дрожала от звука низкого голоса. Он бил током, проникал под кожу, заставлял изнывать, ловить губами воздух. Вырывал из пересохшего горла стоны.