Право на выбор

Повелитель любезно согласился остаться на обед. Ради такого случая повара Арвита расстарались как могли. Стол ломился от изысканных яств, так что глаза разбегались, а слуги подносили все новые и новые кушанья. Но оценить это изобилие по достоинству оказалось некому.

Я вяло копалась в своей тарелке — после подслушанного разговора аппетит пропал совершенно. Савард тоже почти не притронулся к блюдам, что ставили перед ним. Сидел отстраненный, подавленный и мрачно хмурился, о чем-то размышляя. Один император ел быстро, сосредоточенно, но и он практически не замечал, что кладет в рот. Время от времени Раиэсс бросал внимательные взгляды то на меня, то на сиятельного, и тогда в его глазах появлялось странное выражение — смесь сожаления, раздражения и тревоги.

— Как себя чувствует ваша наида, Повелитель? — не выдержала я гнетущей тишины. — Надеюсь, ей лучше?

— Намного. — Лицо Айара смягчилось. — Целители разрешили Вионне покидать покои, правда, пока ненадолго. Она еще слишком слаба. А вчера Ви сама захотела дойти до Нижнего парка. — На твердых губах мелькнула тень улыбки.

Ви… надо же…

Ну вот и замечательно. Значит, настоятельница не обманула и ее зелье, переданное несколько дней назад Гарарду, начало действовать.

— Думаю, через несколько дней вы встретитесь с ней, Кателлина. В родовом поместье Крэазов, — продолжил Раиэсс, и мое хорошее настроение испарилось в одно мгновение.

Не встретимся.

Вернее, встретимся — я очень на это надеюсь — но, увы, вовсе не так скоро.

После обеда император отбыл в Соот Мирн, а вот сиятельный уходить не спешил.

— В архиве больше нечего делать, — пояснил он в ответ на недоуменный вопрос, — работа окончена. Завтра мы покидаем Эфраду. — Притянул меня к себе, пробежался чуткими длинными пальцами по позвоночнику, вызывая волну тепла, поцеловал нежно, сладко и шепнул прямо в губы: — Все эти дни я был занят с утра до вечера, мы давно с тобой не гуляли просто так. Давай проведем оставшееся до вечера время вместе, Кэти.

Грустно усмехнулась. Если бы Савард только знал, что эти часы — единственное, что у нас осталось. Не до вечера. Вполне возможно, до конца жизни.

И я согласилась. Постаралась забыть обо всем. О Фисе и потенциальной новой невесте. О том, что другая родит детей моему мужчине, а мне отказано в подобной чести. О расставании и отчаянии, сжимавшем сердце при одной только мысли о разлуке. О страхе перед неизвестным. Просто наслаждалась общением. В последний раз.

Мы летали над безбрежными просторами великой пустыни, рассматривая барханы, каменистые возвышенности, русла высохших рек, руины древних поселений, погребенных под желтовато-красными песками Эаильма.