Право на семью (СИ)

- Лидия Васильевна, - обращаюсь к подошедшей напарнице. – Я в архив хочу спуститься.

- Иди, - вздыхает она. – Афиногенову пропуск выписала? Он его раз в неделю теряет. Ничего не помнит, старый пердун, и все сидит на кафедре, на пенсию поганой метлой не выгонишь, и…

Не дослушав, вылетаю из зала в широкий коридор. В ужасе оглядываюсь по сторонам.

Нет никого! Спокойно, Ира! Без паники.

Зябко ежусь, пытаясь взять себя в руки. Приехал…. Явно по мою душу. В совпадения я не верю. Надо спокойно уйти в архив. Время еще есть…

«Ты сама в это веришь?» - усмехаюсь слабо. На секунду выглядываю в высокое арочное окно, за которым льет дождь, спешат под темными зонтами прохожие. Безнадега одна.

Стараясь выровнять дыхание, проскакиваю в дверь служебного входа. Все. Я в безопасности!

Прислоняюсь виском к холодной стене. И немного прихожу в себя.

«Отцу надо позвонить. Пусть домой заберет», - успеваю подумать, как оказываюсь в плотном захвате сильных рук.

- Привет, цыпочка, - выдыхает мне в ухо Степан. Вот как он здесь оказался?!

Красивый тип. В черных джинсах и таком же бомбере он сейчас похож на самого настоящего плохого парня. Никогда не имела дела с такими и не собираюсь. В нос бьет знакомый парфюм. Пробуждает ненужные воспоминания.

- Отпустите меня, - вскрикиваю в ужасе. – Отпустите!

- Хорошо, давай только спокойно. Поговорим с тобой, девочка. Идет? Не бойся меня, пожалуйста,– увещевает Степан. Но мягкий голос никак не вяжется с холодным и мрачным лицом.

- А вы не боитесь? – вскидываю голову. – Каким надо быть идиотом, чтобы заявиться сюда? – шиплю глухо. – Вас же опознают. Уходите сейчас же.

- А, ну ясно. Ты, я вижу, в курсе, - презрительно роняет он и обдает таким холодом, будто это я сбежала из мест заключения и теперь живу по поддельному паспорту.

- Отпустите, - пытаюсь вырваться. – Или я закричу.

Угроза так себе. В эту часть здания мало кто ходит. Хоть оборись, никто не услышит.

- Давай без истерик, Ира, - рычит недовольно Степан. – Я к тебе специально приехал..

- Отпустите меня, - прошу сипло и уже ни на что не надеюсь. Нос заложен селективным парфюмом Криницкого. Его руки привычно лежат на моем теле. Еще минута и я позорно сдамся."

"- Прошу, - демонстративно размыкает объятия Степан. И даже открывает передо мной тяжелую дверь, ведущую в общий коридор, а затем точно такую же – в зал. Сажусь на свое место. И не знаю, что делать дальше.

«Звони отцу или по телефонам, оставленным Борькой!» - призывает меня здравый смысл. Но я почему-то медлю. Боюсь или думаю, что все само собой уладится? Не знаю. Но стараюсь Белова не провоцировать. И сердце стучит как сумасшедшее. Даже в ушах отдается стук.

Принимаю книги у строгой женщины в деловом костюме и с ноутбуком, выдаю какие-то методички студентам.