Право на семью (СИ)

И уперев пальчик мне в грудь, приказывает тихо. – Я выйду, а вы подождете немного и потом пойдете к себе. Хорошо?

- Конечно, - улыбаюсь во все тридцать два. – Только ты приходи ко мне. Иначе сам за тобой вернусь.

Глава 8

Все утро я ношусь как угорелая. То и дело поправляю высокий ворот водолазки. И молю бога, чтобы никто ни о чем не догадался. К себе в купе я сбегаю перед самой Вологдой. Успеваю только наскоро переодеться и выскочить на перрон."

"Встречаю пассажиров – солидную супружескую пару, бездумно смотрю в УКЭБ и на паспорта. А внизу живота все сладко саднит. Говорят, бабочки порхают. А ко мне видать, целый рой залетел. Хочется вернуться в купе к Степану Александровичу, вжаться в крепкое мускулистое тело и тихонечко заниматься любовью до самой Москвы.

Мышцы внутри инстинктивно сжимаются от желания. Но нельзя. Теперь каждые час-два пойдут остановки. Не стоит и распаляться.

«Ты хоть с ним телефонами обменяйся, дурында! - подсказывает мне внутренний голос. – Может, поедешь к брату в Москву и там пересечетесь, без свидетелей. На нейтральной территории».

Сердце екает стоит только представить. Вот тогда и оттянусь на всю катушку. Не надо будет бежать встречать пассажиров, оббивать наледь с колодок. А можно просто взять отпуск и вместе куда-нибудь поехать. Только не на поезде!

«Не придумывай, Зорина! – останавливает меня здравый смысл. – Все закончилось. Мужик твой выйдет в Москве и забудет как тебя звали. Да он и не знал никогда, - размышляю с усмешкой. – Надо сказать. А то неудобно получается».

Вслед за пассажирами захожу в вагон. Мужчина проходит вперед. А женщина тормозит в тамбуре. Пытается пройти, но широкая сумка на плече не вписывается в проем.

- Давайте, помогу, - предлагаю, когда поезд трогается. И совершенно отчетливо слышу тихое жалостливое «мяу!».

- У вас там кошка? – давлю возмущенным взглядом.

- Какие глупости, девушка! – надменно заявляет дама. Но смотрит вслед мужу растерянно. – Масик, вернись, пожалуйста!

В душе все переворачивается от смеха. Вот как прилюдно можно назвать взрослого мужчину Масиком. Сказала бы я так Степану…

«Вот ты дурында, Зорина», - пеняю самой себе. Ну какой он тебе муж? Даже не твой мужчина. А тут люди всю жизнь вместе прожили. И домашние прозвища с языка слетают по привычке. Это для нее он Масик. А для какого-нибудь завода он Максим Иванович. И то с придыханием надо произносить.

- Что тут у вас? – появляется он в дверях. - Ляля, ты чего тут застряла? – выговаривает жене, но неодобрительно смотрит на меня.

Я когда-то проходила эту технику ведения переговоров. Плавали, знаем. Но в вагоне главный проводник. А директор завода или кто он там – пассажир и обязан соблюдать правила.

- У вас там кошка, - повторяю как приговор. – На нее нет проездного документа.

- Странно, - хмыкает мужик.