Право на счастье (СИ)

Свадебный наряд, призванный подчеркнуть ее сходство со статуей Пресвятой Девы Ортанонской, со своей задачей справился отлично. Единственное, что несколько омрачало радость Хассияна — императрица Анестин и наследник империи Хилайор демонстративно не явились ни на бракосочетания, ни на сопутствующие ему торжества.

— Катарина опасается за судьбу своих детей, потому и против, — вернулся к разговору Ян.

— В вашей власти настоять, — Анеро подленько улыбнулся. В ответ Хассиян лишь грустно улыбнулся и тихо произнес:

— В моей власти… да. Но есть одно «но», Анеро, — и тяжело вздохнув, Ян добавил, — я люблю ее.

— В этом ни у кого сомнений не возникло, — поддел советник.

— Ты не понимаешь, — поднявшись, император подошел к окну. — Это не просто влюбленность, я действительно люблю ее… даже больше чем Ратасс, больше чем себя. Это странно, нелогично, и наверное, неправильно, но… Принуждать ее я не могу и не буду. Если Кати захочет, она подарит мне наследника, а если нет…

Он замолчал, услышав, как тихо скрипнула дверь, но советник этого не услышал…

— Это даже не смешно! — возразил Анеро. — Ваше величество, вы женились, чтобы у империи был здоровый наследник! Здоровый и нормальный, а не этот…

Тихий стук каблучков и полный ярости голос императрицы:

— Этот?! Кто «этот»? Вы посмели…

Хассиян прервал начинающийся скандал требовательным:

— Анеро, выйди! На сегодня вы свободны!

И только после этого повернулся к первой супруге, чуть склонил голову и поприветствовал ее:

«Как ты могла подписать подобное соглашение?! Святая наивность, жизнь тебя совершенно ничему не учит!»

Катарина перечитала эти строки в третий раз, нахмурилась, но стоически вернулась к прочтению.

«Зачем ты это сделала, Кати? Зачем?! Или Хассиян столь хорош в постели?»

Чуть поджав губы, Катарина невольно взглянула на постель… Да, хорош, даже слишком, и он добился того, что герцогиня тае Дартан с замиранием сердца ожидает каждой ночи… но проводить их ей все так же приходилось в одиночестве. И понять, было ли это следствием его обиды, или же очередным этапом соблазнения, Катарина не могла.

«Катарина, душа моя, Катарина, твоя влюбленность в Ранаверна была следствием лаандана, но объясни мне, какой из порошков использовал этот укротитель диких животных, чтобы привязать к себе твое сердце? Остановись. Пока не поздно, пусть объявит своей женой Елизавету, твоей сестре подобный статус будет только в радость. И возвращайся, Кати… возвращайся ко мне, дни нашего большого мальчика уже сочтены. Он болен, а врачи «не могут» ему помочь. Возвращайся, прошу тебя».

Послание доставили на рассвете.