Право на счастье

Бедный Теомер…

Проснулась я внезапно от резкого порыва обжигающе холодного ветра, неожиданно пронесшегося надо мной. Еще не до конца очнувшись, перевернулась на бок и обвела сонным взглядом комнату, пытаясь сообразить, что же меня разбудило."

"Рассвет еще не наступил, но из-за края занавески уже пробивался первый смутный проблеск грядущего утра. Темнота вокруг начинала потихоньку блекнуть, и в прозрачной тени, лежащей на стуле, отчетливо выделялась моя заплечная сумка. Она чуть заметно мерцала и время от времени подрагивала. Я бы сказала, призывно мерцала и нетерпеливо подрагивала.

Дневник!

Окончательно придя в себя, соскочила с кровати, подхватила торбу и заглянула внутрь. Так и есть. Владычица действительно горела желанием пообщаться, причем в полном смысле этого слова, и теперь всячески пыталась привлечь мое внимание.

Быстро отдернула штору и аккуратно выложила магическую вещицу на подоконник. Едва коснувшись ровной поверхности, книга встрепенулась, сердито зашуршала и распахнулась на странице с единственной строчкой: «Кто хочет много знать, тому надо меньше спать».

– Но, уважаемая Иравит, – парировала я вежливо, но достаточно решительно, – вы сами вчера не соизволили со мной разговаривать.

«Спросить не стыдно, стыдно не знать», – упорствовал вредный артефакт, представив взору еще одну запись.

– Почему же вы тогда не отвечали на вопросы? – зашипела я и возмущенно выпрямилась.

Ответ последовал незамедлительно: «Каждому знанию свое время, а переученный хуже недоученного, – дневник снова грозно зашелестел. Стремительно поменяв мягкое желтое свечение на ярко-красное, явил новую мудрость: – Почитай наставника и помни: ученик не выше учителя своего».

Любопытная беседа у нас получается.

– Хорошо-хорошо, – отступила я, добровольно сдаваясь на милость победителя, – извините, что игнорировала вас после ужина. – Вспомнила фразу из любимого фильма и, не сдержавшись, нарочито серьезно пояснила: – Была неправа, вспылила, но теперь считаю свое поведение безобразной ошибкой. Раскаиваюсь, прошу дать возможность загладить, искупить.

Надеюсь, книга не обидится на невинную шутку.

Не обиделась. Скорее всего, просто приняла мои слова за чистую монету, «Обыкновенное чудо» в этом мире точно никто не смотрел. По крайней мере она перестала воинственно трясти листами, исходящее от нее сияние опять приобрело нежно-золотистый оттенок, потом поблекло, а через мгновение и вовсе потухло. Дневник затих на несколько минут – я терпеливо ждала, не двигаясь и никак не выражая заинтересованности, а потом медленно открылся.

«Личный круг жрицы», – прочитала я заголовок и жадно потянула к себе артефакт…

Утро я провела у единственного окна своей тесной комнатенки.