Право на отцовство

Она должна испытывать чувство стыда, неловкости. Едва не попала в аварию, чуть не навредила себе и будущему малышу. Сорвала в ночь Пашу и его людей.

И сидит такая довольная, улыбку пряча в ладонь.

Всё-таки женщины – существа странные. Радуются там, где едва всё не обернулось трагедией, и активно бегут от собственного счастья, ссылаясь на занятость, самостоятельность и теша женскую гордость.

Таня плотнее прижала ноги к груди и повернула голову к окну, пытаясь рассмотреть, чем занимаются мужчины. К сожалению, метель, свет фар и сумерки не позволили ей рассмотреть, что и как. Таня подоткнула плед под ноги.

Дверь открылась, и в салон сел взлохмаченный Паша. Его светловолосый чуб напрочь промок, по нему от растаявшего снега на лицо стекала вода.

Анатолий сел в машину следом.

– Салфетки дать? – негромко поинтересовалась Таня. – У меня влажные и обычные есть.

– Там полотенце за моим сиденьем, – кинул Толя, заводя машину.

– Ты весь промок, – Таня снова заерзала, лихорадочно оглядывая Пашу. Тот не выглядел злым или раздраженным.

Напротив, сел рядом с ней и, ничего не говоря, ввинтил взгляд ореховых глаз в лицо Тани. Та, недолго думая, наигранно громко вздохнула и выдала:

– Не хочешь брать салфетки и полотенце, готова поделиться пледом. – И уже более серьезно добавила: – Ты промок, Паш.

Дольник мотнул головой, точно прогоняя наваждение или какие-то, только ему доступные мысли, и полез за полотенцем. Оно оказалось новым, упакованным в тонкий полиэтилен. Вот потом и скажи, что мужские машины не укомплектованы самым необходимым.

– Едем, Паш?

– Давай.

Таня заёрзала сильнее.

– А… моя машина?

– Таня, её ребята вытащат и пригонят. Она основательно увязла. Без спецтехники не обойтись.

Тане снова стало стыдно. Румянец коснулся её щек. Устроила она суету.

Ничего не говоря и чувствуя сумасшедшую потребность в сидящем неподалеку мужчине, Таня откинула плед в сторону и попой придвинулась к Паше. Заискивающе смотреть и подлизываться не пришлось, Паша сразу же обнял её и притянул плотнее.

– Подожди, куртку распахну. Она мокрая.

– Сними её, в салоне тепло.

Таня нырнула в подмышку к Паше и прикрыла глаза. Теперь стало по-настоящему хорошо. Она даже и не знала, что так хорошо может быть от присутствия другого человека рядом. Когда слышишь, как он дышит. Слышишь, нет, чувствуешь, как бьется его сердце где-то рядом с твоим ухом. Таня устроилась удобнее, бесстыже просунув руку под тонкий свитер Паши.

– Прости, – едва слышно прошептала она в очередной раз.

– Прекрати. Просто не делай так больше, хорошо?

– Как скажешь.

Таня прижалась к нему сильнее.

Анатолий включил негромкую музыку, своеобразным образом отрезая себя от них.