Право на месть

Он не спал всю ночь? Был здесь, рядом со мной? И, получается, держал все это время защиту комнаты, оттого так вымотан…

— Ардина, мало времени. Послушай.

— Кто сюда ломится? Я чувствую целую кучу магии снаружи…

— Все. Неважно. Мы скажем…

— Скажем?.. Почему я здесь? Если Вы были рядом всю эту ночь, то почему мы здесь?

— Ардина…

— Зачем Вы вернули меня сюда, если сами остались рядом? Зачем не пускаете никого? Мы же могли быть где угодно, разве не за этим Вы забрали меня из дворца? Я думала…

Я осеклась. О чем я думала? После пары поцелуев и нескольких нежных слов вообразила, будто он любит меня настолько, чтобы предать все остальное? Брата, собственную страну, дурацкий договор?

Что наплюет на последствия, похитит меня на край света, как прекрасный принц из беатиных романов? И кто тут еще верит в сказки…

Он понял, что я хотела сказать, я увидела это по его глазам, по болезненно дернувшимся уголкам губ.

— Простите. Я вообразила себе невесть что.

Он долго смотрел мне в глаза, взяв за руки. И наконец заговорил, тихо, безнадежно.

— Ты не знаешь, что такое гнев богов, Ардина. И как действует договор Содружества. Триста пятьдесят лет назад боги выжгли половину Дикого Леса дотла, когда орки решили, что Альтанские горы больше подходят им, чем людям. В конце девятого века за меньшее нарушение в Самаконе наступила трехлетняя зима. В пустыне, где и без того драгоценную воду сложно добыть, заледенели все колодцы и подземные ключи. В Истрии, до того, как она присоединилась к Империи в поисках спасения от кары, двадцать лет не родилось ничего. Ни детей, ни овец, ни травы. В Империи…

— Это чудовищно, — сквозь навернувшиеся слезы прошептала я. — Зачем нужен договор, если боги так жестоки..

— Такова цена мира. А боги — его гарант. Без договора наши страны давно бы утонули в крови.

— И клятвы Самаконе уже даны…

— И у них есть сроки, — очень мягко ответил Ронард, уронив голову в мои ладони. Пытался мягко, вижу. А прозвучало как есть — безжалостно.

Значит, действительно все. От клятв не сбежать, если я не хочу погубить Лес, а он — Империю. Если кара богов обрушится на нас и наши семьи за бегство от судьбы, то Самаконе только и останется, что взять обе подкошенные страны тепленькими.

— И… это все?

Его светлость чуть дернулся, словно от боли, а из-за двери начали доноситься голоса. Он ведь до сих пор держит защиту на комнате, кто бы там не ломился! И, судя по изможденному виду его светлости, она рухнет с минуты на минуту. Если это прощание, то я не желаю тратить время на слова… В порыве я потянулась к Ронарду, но тот остановил меня, быстро и прерывисто заговорив:

— Ардина, послушай, еще можно избежать этого. Клятвы могут отозвать те, кто их истребовал…

— Но Самакона никогда не откажется, нет таких причин, чтобы…

— Есть.