Право на месть

На севере и востоке континент окаймляли Истрия и Пустошь, с их стороны давно уже не было угроз, потому Ронард смело перераспределил силы.

— А западная граница? Лес? — требовательно выслушал доклад брат-император.

— В Лес я отправлюсь сам. Надеюсь, астарх уже остыл и примет наше предложение о союзе. Вдвоем против Самаконы мы выстоим.

— Лес уже отдал свою южную границу Самаконе, проявив слабость.

Ронард еле сдержался. Это в глазах Нердеса была слабость: то, что астарх отдал Самаконе свои южные земли Кеи. А по его мнению, астарх проявил невиданное благородство, обменяв их на отсрочку для Ардины. Так он защитил людей из своего клана. Людей, которых сроду не водилось среди унвартов.

— У Леса еще достаточно ресурсов, — сухо ответил Ронард брату. — Он силен.

— Тогда отправляйся, не медля, — приказал император.

— Как только закончу дела в столице, — максимально мягко ответил Ронард, — И сразу туда.

— Хорошо, — кивнул Нердес. — Не сомневаюсь, Лес примет тебя.

В этом и Ронард не сомневался. Раз уж сам Скоген-хозяин явился ему во сне. И он бы отправился в Лес хоть завтра. Если бы не Тварь…

Дождавшись, когда Нердес покинет его покои — а император полюбил сидеть именно на его балконе с бокалом терпкого напитка от братцев Кирс-Анофф, принимая ежедневные отчеты от брата — Ронард с неотвратимым чувством омерзения открыл тайную нишу в стене.

Тварь ждала.

Она могла спать в темноте часами, не производя ни одного звука, но стоило Ронарду приблизиться к реторте, как она судорожно задергала своими отростками, почуяв скорую кормежку.

— На, жри, — с отвращением сказал Ронард.

Тварь жадно захлюпала тем, что ей дали, медленно меняясь в размерах и форме. Похоже, через пару дней реторта станет ей тесна. О том, во что Тварь вырастет, когда Сагарта наконец освободит его от этого долга, Ронард старался не думать.

Я проснулась среди ночи от пристального взгляда манса, сидевшего поверх одеяла у меня на груди. Хотя, конечно, не от взгляда манса, а, скорее, от тяжести и тепла, исходившего от увесистой тушки. Села в кровати, совершенно не испытывая того кратковременного ощущения потери в пространстве, когда резко выныриваешь из сна. Но ведь ничего и не снилось, словно легла спать секунду назад и только и успела, что закрыть глаза. Зачем тогда разбудил?

— Ничего не вышло, да?

Вопрос был риторический. Это я самой себе констатировала.

«Думаешь?» — раздалось ехидное ворчание у меня в голове. Греттен сощурил глаз."

"Несколько секунд я просто смотрела на питомца, чье поведение вообще редко вписывалось в рамки понимания. Дядюшки, что ли, шутят? С них станется среди ночи гулять, им-то покой уже не нужен. Я осмотрелась, но присутствия духов не обнаружила. Да и не стали бы они над племянницей так подшучивать.