Право на месть

"

"— Эх, мне такой замечательный сон сегодня снился! — довольно потянулся как-то Хельме за завтраком. — Воо-от такую лакедру вытянул!

Я про себя улыбнулась. Совсем несложно оказалось, оставаясь незамеченной, заставить исчезнуть из сновидения Хельме пару неприятных подростков, видимо, доставлявших ему беспокойство в детстве, и приснить ему огромную желтохвостую рыбину на крючке. А настроение у друга поднялось на весь день!

Я лишь по разу наведалась во сне к близким мне людям — убедиться, что мне это удалось, а больше не стану. И то было немного стыдно — будто подсматриваю сокровенное. Особенно боялась увидеть во сне Хельме саму себя. Зато удостоверилась, что мое воздействие на чужой сон, пусть даже легкое и почти незаметное, остается в памяти наутро.

Ради того же эксперимента следовало бы наведаться и к Аландесу, проверить, смогу ли я сама справиться с отторжением, но об одной мысли о наследнике и том, что я могу там увидеть, стало противно.

— Греттен, давай сюда, — я послала мансу нечеткий образ человека в полумаске, которого видела только раз.

Манс долго нырял среди бесконечных сфер, выискивая нужную.

— Опасно, — предупредил он.

— Я только посмотрю, вмешиваться не буду никак. Ты же научил меня быть незаметной для спящего, — успокоила я проводника.

И мы нырнули в сияющую четко очерченную сферу. Обманчиво яркую, что свидетельствовало лишь о крепком стабильном сне спящего, но никак о том, что происходило внутри. Потому что проникнув в нее, я оказалась в сумрачной выжженной пустыне, только вместо песка повсюду был серый пепел. Такое же серое свинцовое небо нависало сверху и воздух был совершенно мертвый, словно застывший.

— Уходим, — зарычал манс, подныривая под меня и опрокидывая себе на спину.

Но было поздно. Я увидела пустыню — и Пустошь вдруг тоже посмотрела на меня.

* * *— Оттавия.

Названная впервые новым именем Тварь удивленно приоткрыла и тут же прикусила соблазнительные губы, словно получила неожиданный подарок на день рождения. Сам Ронард старался на нее не смотреть. Взращенная ценой жизни одной из жриц Сагарты, пусть теперь без добавки в виде Света Изначального, за всего одну отпущенную неделю Тварь выросла в полностью сформировавшуюся девушку. Будь она, конечно, человеческой девушкой.

Все врожденные навыки обращения с противоположным полом, что юные девицы обычно отрабатывают на краснеющих и запаздывающих в развитии сверстниках, Тварь за неделю испытала на Ронарде. И томные взгляды, и якобы невзначай расстегнутая пуговица на упругой груди, и розовый язычок, облизывающий пухлые губы. Только на этих губах еще минуту назад была его, Ронарда, кровь, нацеженная в неизменную плошку. А потому ничего, кроме отвращения, Тварь вызывать не могла.