Право на месть

И давно у меня шелковые простыни?! Они же безумно дорогие! Но, наверно, такие гладкие и нежные… Вернулась к кровати и, прежде чем рассмотреть чужеродный предмет, не удержалась от искушения провести рукой по шелку. Потрясающе! Как я могла не замечать их раньше?

Рядом с подушкой лежала белая роза, символ Сагарты Милостивой. Знак того, что уговор исполнен, это уже не оставляло сомнений. Только шипы ее сочились кровью, будто неведомый садовник так неосторожно срезал. Грорш их разберет, эти божественные знамения. Я вдохнула тонкий аромат, прикрыв глаза от удовольствия, незаметно подкрался манс, боднул ласково своим твердым шипастым лбом, потерся о меня всей тушкой — и накрыло.

В мой собственный резерв — впервые за два месяца заполненный дольше, чем на пару минут, — Греттен щедро вливал все новые и новые порции. Все то, что должно было восстановиться за два месяца, и чего Греттен не делал по моей просьбе. Или из собственных соображений… Поняв, куда уходят все его усилия, сам перестал подходить ко мне, ворчал пуще прежнего, да и в тех же снах не скрывал недовольства.

Свет проникал под кожу, разливался по каждой клеточке, заполняя собой какие-то давно закупоренные каналы, обнажая разом все выжженные Тьмой чувства… Сколько же их… При этом память за последние два месяца никуда не делась, но я сейчас словно заново прожила это время, наблюдая с другой стороны.

…грозовика. Любимое лакомство ребятни в Истрии. Ягоды созревают в июне, когда сами горы стонут от постоянных бурь и молний. Кислая, аж скулы сводит, зато если обмакнуть в мед диких пчел, а еще лучше выварить в сахаре, — вкуснятина… Духи, мои прекрасные дядюшки, из любви ко мне вчера были готовы и ее не в сезон достать, а у меня даже ничего не всколыхнулось…

…мэтр Эрдис. Я ведь действительно проходила мимо него пару недель назад, но слишком торопилась в библиотеку, чтобы остановиться. Какой стыд… Так равнодушно отнестись к учителю, который был со мной с самого начала, еще с приюта.

Попрекать попечительский совет, самой диктовать преподавателям программу обучения — да я ли это была?

А бедная Беата, что уже два месяца обо мне ни сном ни духом? Уехала во дворец и все, с концами… Представляю, как она извелась. Если не обиделась до смерти за молчание.

А сокурсники? Мы ведь только начали находить общий язык в начале второго семестра.

И Мекса… И Хельме… О, боги-многие, гори вы все огнем! Хельме, мой прекрасный Хельме…

И… он. Ронард.

У меня разом закончился воздух, словно ударили под ребра. Я задыхалась, переполняемая уже позабытым Светом, хватала воздух ртом, не в силах справиться с накатившей болью, слезы ручьем катились из глаз.

И этого я желала сама?!.. Так легко подарив Сагарте Свет Изначальный, наивно полагая, что ничего не изменится.