Право на месть

Либо с понижающим коэффициентом для более простых. Но, возможно, студентка Рен еще пожелает удивить нас.

— Желаю, — с готовностью ответила я. Этого я и ждала, когда назвала проклятия вместо ожидаемого ректором развоплощения. — Я бы хотела продемонстрироватьForbannelsenavtvungetsannhet.

Да-да, морщите лбы, вспоминайте учебу, лицензированные маги. Этого не было в программе. Ни шестого, ни даже седьмого курса. Это заклинание я вычитала в «Проклятиях Леса» из запретной секции библиотеки. Мэтр Огги и мэтр Серенде, сведущие в Праязыке, первыми перевели название.

— Проклятие на …правду? — непонимающе нахмурился проклятийник.

— На вынужденную правду, — поправил мэтр Серенде, главный знаток Праязыка, он же менталист по совместительству.

Проклятия бывают очень разные. Самые простые — прямые: на предмет, на место, на человека, даже на весь его род. Так учил меня мэтр Огги. Есть более тонко настроенные и, соответственно, более сложные: условные. Срабатывающие, когда сойдутся разом все подходящие под него обстоятельства. В гримуаре же Forbannelser av Skogen проклятия были не в пример изощреннее. Конкретно это проклятие накладывалось на …сказанные слова. Оно вынуждало проклятого говорить только и исключительно правду. Попытка же солгать оборачивалась мучительной болью.

— Что ж… Это явно не начальный уровень. И его действие легко будет проверить. Пожалуй, теперь и я попрошу добровольца для испытания. Господа, есть желающие?

— О, господин Огги, не нужно, не ищите. Согласие не потребуется, это будет мой подарок. Семье, которая очень …много для меня сделала. И раз здесь так удачно присутствует ее представитель… Всем ведь известно, что рес Данлавин всегда держат слово, а их свидетельство — непогрешимая истина. Так вот, я думаю, в дополнение к этим качествам безусловная честность станет подлинным украшением в глазах народа… для будущего императора.

Народ тревожно загудел, переваривая все услышанное. Так-то оно так, правитель и должен быть воплощением справедливости… Вот только каждый, похоже, примерил проклятие на себя и представленное никому не понравилось. Еще бы — никогда больше не иметь возможности солгать, сочинить или приукрасить… Аландес вскочил.

— Это прямое посягательство на корону! Ты не имеешь права применять ко мне магию!

— Господин ректор! — мне пришлось повысить голос, чтобы заглушить наследника. — Устав Академии в рамках учебного года позволяет учащимся практиковаться без ограничений, лишь бы это не несло угрозы здоровью и жизни других студентов, так ведь?

— А это угроза! Принуждение! Это ментальное воздействие! — выкрикнул принц.

— Вообще-то, нет, — неожиданно вмешался мэтр Серенде. — Ментальное воздействие не оставляет свободы выбора.