Измена. Право на любовь (СИ)

— Что ты ему колол? Какой-нибудь хитрый препарат, который угнетает когнитивные функции и разжижает мозг? — тихо предполагает Илья. — Это многое бы объяснило.

— Нет.

— Так он с рождения тупой?! — с издевкой восклицает Илья.

— Убери его отсюда! — не выдерживает Дима и дергается. — Это наш с тобой разговор, Артур!

— Что ты ему колол? — Илья стискивает его подбородок. — То, что медленно и верно превращает в овоща?

— Нет…

По глазам Димы вижу, что он в себе разочарован. Идея Ильи превратить меня в прикованного к кровати инвалида ему очень понравилась, но его бесит, что сам он не додумался до подобного.

— Мужские противозачаточные…

— Чо? — Илья вскидывает бровь. — Такое разве есть?

— В продаже их не найти…

— А Вите что колол? — Илья щурится.

— Я их… Ты не поймешь.

— Пойму.

— Я этих голубков чередовал, — Дима усмехается.

— Зачем? — Илья медленно моргает. — Что за тупая многоходовочка?

— У каждого препарата есть свои побочные эффекты, и они могут накапливаться, поросеночек. Я же их годами водил за нос, — елейным голоском отвечает Дима, и получает новый удар в лицо.

Дима стонет, смеется и брызжет кровавой слюной.

— Это тебе за поросеночка, — Илья встряхивает Илью. — Зачем ты это делал?

— Потому что мог…

От ответа Димы у меня волосы на руках встают дыбом, и по коже пробегает холодный озноб.

— Потому что никто из них не заслуживал семейного счастья…

— А это у нас комплекс Бога вылез, — Илья отступает и оглядывается. — И ведь все это никак не объясняет, почему ты такой идиот.

— Уходи, Илья…

— И что ты будешь делать?

— А тебе какое дело?

— Большое.

— Проваливай! — мой рев сотрясает стеллажи, потолок и стены. — Это касается только меня, моей жены, моей семьи!

— У тебя сейчас мозгов, как у взбешенной канарейки, — Илья хмыкает. — И любая твоя идея будет априори хуже моей.

— Да откуда ты такой вылез?! — рычу в бессильной ярости перед тупым говнюком.

— Напрашивается отвратительная пошлость на этот вопрос, — Илья скидывает куртку и разминает плечи. — Ты видел когда-нибудь злую и психованную канарейку?

— Да твою ж мать! Свали в туман!

— Моя идея заключается в том, — встряхивает руками и медленно идет в сторону, — сначала тебя отмудохать…

— Что?!

— Мы любим с тобой одну женщину, и это моя обязанность навалять ее бывшему…

Я в отчаянии смотрю на Диму, который тоже ни черта не понимает. С открытым ртом наблюдает за вихрастым наглецом, который вздумал сыграть на моих нервах.

— А после мы займемся доктором, — Илья скалится в улыбке. — Возможно, со сломанными носами, выбитыми зубами и синяками на пол рожи.

Я готов кричать так же сильно, как кричал в поле. Моя жизнь обратилась в какое-то безумие.