Право ходить по земле

Меня самого однажды чуть не убили из ревности.

Тихонов внимательно смотрел на него: Козак был чрезвычайно наряден, мал ростом и невыносимо энергичен. Он без устали катался по небольшому номеру на своих коротких ножках, ловко обходя все препятствия на пути.

— Да-да, я вам серьёзно говорю. У меня был такой острый роман в Смоленске. Неповторимая дама! Волшебный экстерьер! Я не женился на ней случайно. Когда я уехал из Могилёва в Минск…

— Вы же сказали, что в Смоленске…

— Да, но ведь мне потом пришлось перевестись в Могилёв, и она приезжала ко мне. О, эти незабываемые прощания и встречи на вокзале! Я получил тогда строгача с понижением в должности…

— За прощания на вокзале?

— Нет, к сожалению, за встречи, — ловко обогнул тумбочку Козак. — А вы смеётесь? Зря, зря, товарищ Тихонов. Ваше лицо мне симпатично, поэтому я с вами так откровенен. Скажу вам тет-а-тет, как мужчина мужчине, — сколько я горел из-за женщин! Как горел, боже мой! С дымом, с треском! Но не могу я бороться с чувством прекрасного в себе!

— И давно вам так тяжело?

— Первый выговор я схлопотал лет двадцать назад. — Козак чуть не налетел на стул.

— Просто вам надо жениться по любви, — сказал участливо Тихонов.

— Ах, милый мой, я уже четырежды был женат по любви.

— Слушайте, Козак, у вас не сердце, а дворец бракосочетаний. Вашу бы энергию, да на мирные цели…

— Интерес к женщинам — стимул любого творчества, —обиделся Козак. — Все великие люди были неравнодушны к женщинам — Леонардо да Винчи и Рафаэль, Пётр Первый и Наполеон, Пушкин и Толстой. Это же достоверный факт!

— А вы, мол, замыкаете этот славный ряд?

— Я не Рафаэль и не Наполеон…

— Заметил, — кивнул Стас.

— …Но и я имею перед человечеством заслуги, — важно сказал Козак.

— По части чего? — вежливо осведомился Стас.

Тут Козак обиделся всерьёз. Он полез в шкаф, достал чемодан, из него потёртую кожаную папку с надписью «На подпись». Папка распахнулась с треском. Почётные грамоты, благодарности, вырезки из газет свидетельствовали о трудовых успехах инженера-строителя Л.А. Козака. Среди бумаг лежала фотография ещё совсем молодой, очень красивой женщины.

— Это моя супруга, — с гордостью сказал Козак.

— Четвёртая? — съехидничал Стас.

— Практически, — замялся Козак.

— А теоретически? — как клещ привязался Стас.

— Видите ли, сложные житейские обстоятельства помешали нам с четвёртой оформить брак официально.

— Строгач или понижение? — сочувственно спросил Стас.

— Перебросили в сельское строительство на Львовщину, — вздохнул Козак.

— Там вы и познакомились со своей нынешней, пятой супругой?

— Да, её папа, мой тесть, начальник межрайонной конторы «Сельэлектро»…

Стас неожиданно вспомнил, что Львов не так уж далеко от Ровно, куда Таня ездила в командировку.