Право ходить по земле

Я сам был в закрутке и как-то пропустил это мимо ушей. Да оно, собственно, сейчас уже не имеет значения…

Стас спросил как бы между прочим:

— Аксёнова не замужем?

— Нет. У неё был один человек. Не знаю даже, как его назвать, — жених, что ли.

— Вы о Ставицком говорите?

Стёпичев взглянул на него удивлённо:

— А вы уже о нём знаете?

— Пока очень мало. Я как раз и хотел что-нибудь интересное о нём узнать.

— Да ничего, по-моему, в нём нет интересного! Актёр! Таким всю жизнь не хватает одной роли, чтобы стать знаменитыми.

— Я хочу вам напомнить — мы об обстоятельствах убийства почти ничего не знаем. Нам лишь известно, что Таню убил высокий молодой человек в тёмном пальто с чемоданчиком в руке, — сказал спокойно Стас.

— Во-первых, Ставицкий ходит в сером пальто, а во-вторых, я не верю, что он может быть к этому причастен.

— Во-первых, я вам не сказал, что подозреваю Ставицкого, — мне просто надо лучше знать людей из окружения Аксёновой. А во-вторых, в уголовном розыске «Не верю!» — это не аргумент. Мы предпочитаем факты.

— Видите ли, я его не люблю и не могу быть объективным. А вам необъективность сейчас может только навредить. Да и действительно я его очень мало знаю. Встречался с ним несколько раз, и мне он не понравился. По-моему, просто хлыщ, который дома снимает с себя интеллигентность, как пиджак. Мне иногда казалось, что Таня его терпит, потому что дала себе слово сделать из него человека. А может быть, я и неправ, не знаю…

Беляков вошёл в комнату стремительно, рывком. В руках он держал сырой ещё оттиск газетной полосы. Беляков был очень мал ростом, очень прям, очень озабочен.

— Здравствуйте, товарищ Тихонов. Я — прямо из типографии.

Стас встал, шагнул навстречу.

— Сидите, сидите. Вот здесь мы даём Танин очерк, который она привезла из командировки.

На желтоватом листе бумаги выстроились колонки сереньких букв, аккуратно огибая белые пятна, куда втиснутся клише фотографий. Сбоку шёл высокий трёхколонник, названный «Много ли человеку доброты надо?». Под заголовком — фамилия Тани в траурной рамке и жирным шрифтом официальное: «Когда верстался этот номер, трагически погибла молодая талантливая журналистка Т.С. Аксёнова. Читатели хорошо знают…»

— Ну, я поехал, — он обнял Белякова за плечи, пожал Стасу руку, — желаю удачи.

— Из Норильска телеграфируй, — сказал Беляков.

Дверь захлопнулась, и долго ещё из коридора доносились чёткие шаги Стёпичева.

Беляков снял очки и, высоко подняв их, стал протирать платком. Как у всех очень близоруких людей, глаза у Белякова без очков сильно скашивались к носу и лицо становилось незащищённо голым. «Глазные мышцы от постоянного напряжения слабеют», — подумал Стас.

Беляков надел очки и снова стал руководяще озабоченным.