Правило Диксона (ЛП)

— Всё нормально. Просто приложу лёд, когда буду дома. А потом попрошу Диану поцеловать, чтобы стало легче.

Он фыркает.

Я беру телефон из своей кабинки и обнаруживаю тревожное количество пропущенных звонков от мамы.

Тревога мгновенно охватывает меня. Один-два звонка не были бы поводом для беспокойства. Но она звонила четыре раза, зная, что я играю в игру сегодня днём и, скорее всего, не смогу перезвонить.

— Эй, я догоню вас позже, — говорю я Райдеру и Беккету. — Надо позвонить маме.

Я нажимаю на имя мамы, чтобы перезвонить, и она отвечает на первый же звонок.

— Привет, — говорю я с опаской. — Всё в порядке?

Слегка затянувшаяся пауза.

— Нет, не всё.

— Что случилось?

— Шейн... — Голос мамы дрожит. Она снова делает паузу, прочищая горло. — Тебе нужно вернуться домой.

Страх пронзает мой позвоночник. — Почему? Что происходит?

— Твой отец в больнице.

Глава 49

Шейн

Беззащитный

Я доезжаю до Вермонта менее чем за три часа. Папы нет в маленькой больнице рядом с Хартсонгом. Мама сказала приехать в крупную больницу в городе. Она отказалась давать какие-либо подробности, так что я не имею ни малейшего представления, что, черт возьми, происходит. Может быть, он попал в автомобильную аварию?

Она не отвечает ни на один из моих звонков все три часа, что я еду в машине. Мне остается только сидеть за рулем в состоянии полного панического ужаса. Команда Брайар по футболу тоже играет в выходные на День благодарения, и я жалею, что не додумался заехать на стадион и стащить Диану с поля, чтобы она поехала со мной. Но это не её семья. Это не её ответственность.

Я весь на нервах, когда паркуюсь на стоянке перед больницей. Мама наконец-то решает признать мое существование, отвечая на мое последнее сообщение, что встретит меня в вестибюле.

Ветер шумит у меня в ушах, когда я спешу к входу. На улице прохладно, поэтому я засовываю руки в передний карман худи. Я не взял перчатки. И куртку тоже. Я просто выскочил из с катка с ключами и телефоном, оставив все остальное, как идиот.

Я вхожу в вестибюль, оглядываюсь, и, увидев знакомое лицо матери, направляюсь к ней. — Что за черт? Я звоню тебе уже три часа.

— Прости. Мы разговаривали с врачами твоего отца.

— О чем? Что происходит?

Я замечаю глубокие морщины на ее лице, прорезающие кожу вокруг рта, морщинки у глаз. Она выглядит… старой. Изможденной. Я думаю о последних нескольких месяцах, о мелких ссорах между ними, о моментах напряжения, которые я замечал. Я всматриваюсь в её лицо сейчас, и это осознание бьет меня, как товарный поезд. Это не была авария.

— Он болен, да? — Холодно спрашиваю я.

— Да.

— Что это? Что у него?

Мама кусает губу.

— Мама, — рычу я, затем делаю вдох, когда она вздрагивает. Я потираю переносицу. — Прости, я не хотел кричать. — Мой голос дрожит.