Правильный лекарь. Том 7

— Да негоже, что она жизнь свою решила старику посвятить, ей своя нужна, свобода нужна. А я наконец найму домработницу, повариху и пару помощников в лабораторию. Наверно столько работников потребуется, чтобы одну Лизоньку заменить, — сказал он и глаза всё-таки предательски заблестели. — Ты, Саш, не обращай внимания на старика. Люблю я её больше жизни, одна она у меня осталась. Только благодаря ей за эту треклятую жизнь и держусь. А что такое любовь, Саш? Это когда ты отпускаешь человека, которого надо отпустить, а не держишь возле себя на привязи. Но я её и не держу, поверь, ей сейчас наверно больнее моего будет за порог дома уйти.

— Готхард Вильгельмович, — начал я, потом решил, что надо переключить волну. — Дядя Гот, вы же с ней не попрощаетесь, она ведь также будет жить с вами. Утром уйдёт на работу в лабораторию, вечером вернётся домой.

— Э нет, Саша, — покачал он головой и поднял на меня полные слёз глаза. — Она должна уйти совсем. Только так её жизнь сможет обрести другой смысл, а не только ухаживание за сварливым стариком. Она ещё очень молодая, но очень умная, смышлёная. Ей надо замуж, детишек завести, род продолжать. А пока она здесь — ничего такого не будет. Это я тебе точно говорю, не придумываю. Не спрашивай меня откуда я это знаю, всё очень сложно."

"— Я понял тебя, дядя Гот, — кивнул я. Курляндский не отреагировал отрицательно на моё обращение к нему по-семейному. Значит так и буду называть дальше. — Услышал. Я обещаю присмотреть за Лизой, чтобы с ней всё было в порядке.

— Я буду надеяться на тебя, Саша, — сказал он, вытер слёзы салфеткой и последний раз шмыгнул носом, постепенно успокаиваясь. — Ты хороший человек, Саша, тебе можно доверить самое ценное. А вы, Настенька, как считаете?

— Точно также, — ответила моя девушка. Я был настолько в шоке от самого Курляндского, что только сейчас заметил, что у Насти у самой глаза на мокром месте. — Именно поэтому я пойду за ним и в огонь, и в воду.

Я сидел и, мягко говоря, охреневал. Чокнутый профессор отдаёт под мою опеку свою внучку, моя девушка признаётся, что ради меня и жизни не жалко. А вроде так хорошо сидели… Это всё точно со мной происходит? Это всё про меня? А может я чего-то сам про себя не знаю, а они знают? Это всё приятно, конечно, просто ну очень неожиданно. Я так и сидел, словно лом проглотил, а потом воды в рот набрал. Теперь главное — воду не проглотить, чтобы лом не заржавел.

В зал вошла Лиза и принялась убирать со стола лишнюю посуду, чтобы можно было накрывать стол к чаепитию. Мы все дружно молчали, стараясь не смотреть на неё и изображали, что каждый думает о чём-то своём. Когда на столе появился самовар, чашки, варенье и пирожные, Лиза снова исчезла.

— Дядя Гот, я вам обещаю, что всё будет хорошо, — твёрдо и уверенно заявил я.