Правильный лекарь. Том 11

— Ага, — кивнула Катя, наливая себе чай. Я немного подумал и решил повторить её действия.

— И каков результат? — поинтересовался отец, пристально глядя на дочь поверх чашки с чаем.

— Курляндского, которого все знали последние годы и, мягко говоря, недолюбливали, больше нет, — ответил я за неё. — Теперь это нормальный человек. После сеанса мы съездили с ним в торговый центр и купили пальто, потом поехали в ресторан.

— Ого! — воскликнул отец, выпучив глаза, чашка с чаем застыла на полпути до столика. Мама перехватила её, пока он не промахнулся и не поставил мимо. — Мне сейчас кажется, что вы про кого-то другого рассказываете, не про Курляндского. И что он, на свадьбу придёт?

— Сказал, что такого события в жизни названного племянника он пропустить никак не может, — улыбнулся я. — И в университете согласился читать лекции по фармакологии.

— Вот это да, — с каким-то странным выражением лица пробормотал отец.

Возможно, мне показалось, но он больше был озадачен, чем обрадован. Мне даже стало интересны причины такого изменения настроения. Сначала хотел спросить напрямую, потом решил лучше сделать это наедине. Он же по какой-то причине не хочет объясняться здесь при всех. Переглянувшись с мамой, я понял, что она думает о том же. Хорошо, что Катя в это время любовалась язычками пламени на догорающих поленьях. Мама приложила палец к губам так, чтобы ни папа, ни Катя этого не увидели. Я коротко кивнул и тоже уставился в камин. Мысли о том, что происходит что-то не то я старательно забил в дальний угол и, чтобы разрядить обстановку и нарушить повисшую тишину, продолжил свой рассказ.

— А сразу после ресторана мы завезли Курляндского к Виктору Сергеевичу, — всё тем же спокойным тоном сказал я. — Он решил сделать ему сюрприз.

— Главное, чтобы до инфаркта не довёл, — рассмеялась мама. Наверно представила лицо Панкратова, когда тот открывает дверь, а на пороге Курляндский.

— Не должен, — усмехнулся я, отреагировав на её заразительный смех. — Панкратов знал, с какой целью мы едем к Курляндскому. Даже выделил нам в качестве универсального пропуска плитку бельгийского шоколада.

— Виктор Сергеевич очень ценит свои отношения с Курляндским, — сказал отец как ни в чём не бывало. Словно не сидел только что в тяжёлых раздумьях. — Я уже слышал как-то про этот легендарный шоколад, но мне он его никогда не дарил.

— Наверно потому, что он знает, что ты не настолько любишь шоколад, как Готхард Вильгельмович, — сказал я, смеясь. — Вот и решил, что незачем на тебя расходовать такую редкость."

"— Возможно, — улыбнулся отец, уже окончательно с себя стряхнув задумчивость. Но где-то в глазах читалось, что его это отпустило не полностью. — Давайте наверно уже спать ложиться. Уже поздно, а завтра непростой день.