Правила счастливой свадьбы

В нем появилась грусть, какая охватывает горько пьющего человека.

– Удалось найти какие-то следы баронессы?

Глаза его были исполнены печали. Эфенбах основательно хмыкнул.

– Следов нет, – строго ответил он.

– Вот как… Может быть, чем-то сможете утешить… Хоть какая-то надежда…

– Утешьтесь: надежды нет…

Смольс сжал кулаки на груди:

– Убита? Погибла? Утонула?

– Хуже… Уехала на Кавказ с черкесом, – выдал Михаил Аркадьевич первое, что пришло на ум. – С Кавказа возврата нет… Точка. Дело закрыто.

Удар дипломат принял мужественно. Только прикрыл глаза, посидел немного в молчании и поднялся.

– Благодарю за правду, – сказал он, отдавая официальный поклон.

– А вы это чего удумали? – с тревогой спросил Эфенбаха. Врать он не стеснялся и умел так, как никто. Ему стало искренне жаль страдающего человека. Если бы не голубка, что сидела в закутке, ни за что бы не соврал.

– Не беспокойтесь, господин статский советник, – ответил Смольс с печальной улыбкой. – Я не наложу на себя руки и не доставлю вам неприятностей… Буду прожигать жизнь до дна. Где прожигать, как не в Москве…

Вдруг он потянул носом.

– Ну, вот уже понемногу схожу с ума…

– Что такое? – строжайше спросил Эфенбах. Сходить с ума в сыске никому непозволительно.

– Мне показалось, что у вас в кабинете витает ее запах… У нее такой неповторимый аромат… такой, что невозможно забыть… Прошу прощения, что доставил лишнее беспокойство… – и Смольс поклонился на прощанье.

Выпустив Агату, Михаил Аркадьевич так переполнился чувствами, что погрозил пальцем в полной тишине. Она опустила глаза.

– Простите… Мне очень стыдно. Но мне нельзя выходить за него замуж. Так будет лучше…

Эфенбах не нашелся, что ответить. Уж больно много хотел сказать. Да только незачем.

– Ну… Ну… Рассмотри мне… С тебя должок, краса солнцеокая…

– Все что угодно, Михаил Аркадьевич…

– Не угодно, а жени мне племянника… Он добрый, только мозгов нет… Глядишь, они с господином Ванзаровым уже дров-то нарубили по самое горло…

– Обещаю женить, – сказала Агата и в знак клятвы подняла два сомкнутых пальца. – Кстати, о свадьбах. Известно ли вам, что в Москве некие господа собираются убивать невест?

Новость для Эфенбаха была не слишком приятной. Он потребовал подробностей. Агата рассказала все, что выложила Пушкину, добавив объявление в «Московском листке» и гибель невесты в салоне Жанны Вейриоль. Выслушав, Михаил Аркадьевич не спешил поднимать тревогу. Уж больно странно с точки зрения полицейского опыта это выглядело. Особенно если сложить с подробностями дела Юстовой, о которых Агата не могла знать.

– Вроде как сподобились сыны Маккавейские перебить свадьбу?[17] – в задумчивости спросил он.

Агата не слишком знала Ветхий Завет, чтобы понять, о чем речь.