Правила счастливой свадьбы

Меморский развернул на коленях большую кожаную папку и стал зачитывать не слишком длинный текст.

– Позволь, – сказал Дмитрий Козьмич, когда нотариус огласил трех свидетелей, среди которых числился Курдюмов. – Тут имеется условие: вступление в силу всех пунктов завещания должно быть отложено на два месяца со дня смерти завещателя или не ранее моего возвращения. Авива Капитонова про это не упоминала…

– Все верно. – Меморский кивнул с важностью человека, на котором лежит груз ответственности. – Федор Козьмич пожелал внести это дополнение незадолго до смерти. О чем и сделана его собственноручная запись.

– Позвольте спросить…

Нотариус скроил брезгливую мину, но Дмитрий Козьмич резко указал ему, что Алексей Сергеевич находится при службе и волен задавать любые вопросы. Нотариус был крайне недовольный таким положением дел.

– Что вам угодно?

– В завещании имеется условие, что состояние переходит к наследнику мужеского пола, – сказал Пушкин. – Когда появился этот пункт?

– Этот пункт записан Федором Козьмичом в момент составления завещания, два года назад.

– Наследника нет.

– Потому в силу вступило следующее условие. Как вы услышали, в завещании точно указано: «Если наследника не имеется, то…» и далее по тексту, – желчно ответил Меморский.

Пушкину этого было мало.

– Когда господин Бабанов внес уточнение о задержке наследования на два месяца?

Нотариус показал ему завещание.

– Извольте… Имеются дата и другая подпись Федора Козьмича: двадцать шестое февраля сего года. Таким образом, все условия вступают в силу 1 мая сего года, ровно через два месяца после кончины Федора Козьмича… От себя добавлю: прибыл ко мне в контору в девять утра, чтобы внести данное условие.

Федор Козьмич обменялся с Пушкиным взглядом, смысл которого был понятен им обоим."

"– Ну и ну, – сказал он, беря пакет серой бумаги. – Курдюмов, это что такое?

– Корреспонденция господина Бабанова, – ответил тот, приблизившись к столу. – Уже как два месяца лежит… Адрес хозяин не указал, а вскрывать самолично не посмели…

– Молодец, хвалю…

Перевернув посылку, Дмитрий Козьмич сломал сургучовую печать, скинул веревки и раскрыл упаковку. В руке у него оказался большой лист бумаги с наклеенными марками гербового сбора. Не показывая никому, он быстро прочел. Меморский уловил в его лице перемену и заволновался.

– Что это такое, позвольте узнать?

– Узнаешь, когда следует… Алексей Сергеевич, подойди-ка. – Дмитрий Козьмич не заметил, что перешел на «ты».

Зайдя с другой стороны стола, Пушкин увидел заголовок прошения на высочайшее имя, то есть на имя Его Императорского Высочества, Великого князя Сергея Александровича, генерал-губернатора Москвы.