Правила

 — Но тебе не приходилось иметь дел с моим отцом.

— Что не так с твоим отцом?

Он отмахнулся от слов.

— Ничего. Не бери в голову.

Он ненадолго отпустил мою руку, чтобы выйти вперед и принять воздушный шар от клоуна. Голубой. Он вернулся и поднял мою руку, чтобы завязать шнурок вокруг моего запястья, убедившись, что петля была достаточно свободной, чтобы было удобно. Тепло его дыхания на моей коже и ощущение его внимания, шевельнуло что-то у меня внутри груди, какой-то деликатный пунктик — как одна из тех дорогих, тонких как бумага, фарфоровых чайных чашек, которые я однажды видела в британском шоу «Антикварное дорожное шоу»- на опасно наклонившейся полке.

— Вот. Теперь это официально. Твоя первая Ярмарка развлечений. — Он отпустил мое запястье.

— Спасибо, — сказала я.

Воздушный шарик вертелся у моей макушки, создавая статическое электричество, которое я могла слышать и, заставляя пряди моих волос липнуть к нему. Конечно.

Я дернула шнурок, стараясь привыкнуть к ощущению его вокруг своего запястья.

— Тебе достанется за то, что я сказала?

Мысль, которая не приходила мне в голову до тех пор, пока уже не стало слишком поздно.

Его губы сжались в кривую улыбку.

— Возможно. — Он взглянул на меня. — Но это стоит того.

Он оттолкнул воздушный шарик, чтобы освободить мои волосы и заправил пряди волос за мое ухо.

Чайная чашка в моей груди еще сильнее наклонилась. И это произошло только после того, как я поняла: мы на публике, на виду у всех. Он просто играл. Мне нужно помнить об этом.

Ярмарка развлечений, оказалось, состояла из четырех проходов с палатками, от простых столиков до сложных конструкции, которые должно быть привезли по частям и собрали здесь. Каждый клуб и организация, о которой я когда-либо слышала (и несколько, о которых я не слышала) присутствовали здесь. Тяжелый брезентовый тент был разложен на полу, чтобы защитить полированный пол спортзала от "уличной" обуви и острых углов палаток, столов и кресел. Когда я спросила Зейна, почему они не делают Ярмарку снаружи, он закатил глаза. — Они переживают о повреждении футбольного поля.

Тут были игры, поддельный предсказатель судеб, и еда. Так много еды — сладкая вата, попкорн, пирожные, печенья, торты — это было смешно.

И сейчас Зейн пытался втянуть меня в ещё одно глупое ярморочное развлечение.

— Нет, я не хочу получить французский поцелуй от Французского Клуба, — твердо сказала я, смех в горле угрожал вырваться на свободу. Французский поцелуй от Французского Клуба. Кто одобрил это, в качестве идеи для сбора средств? И еще хуже, кто готов платить за это?

Последние тридцать минут, мы бродили по второму из четырех проходов.