Правила

— Прости, — сказала я, подыскивая правильные слова, те, которые объяснят, без лишних подробностей, что было невыполнимой задачей. — Это… — я указала на Ярмарку развлечений вокруг нас — не совсем моя… вещь. Я делаю все возможное, что бы втянуться.

Он открыл рот, но я поторопилась закончить, прежде чем он заговорит.

— И ты прав. Лично, ты, никогда не давал мне повода усомниться в тебе, кроме вины за соучастие, по которой, я полагаю, нельзя судить. — Я медленно выдохнула. — Вот.

Он коротко рассмеялся.

— Это, возможно, самое ворчливое извинение, которое я когда-либо слышал.

Я напряглась и позволила своей руке упасть.

— Но, — сказал он быстро — Я ценю чувства. — Он схватил мою руку, и я ему позволила.

— Хорошо? — Спросил он, и я не была уверена, что он имел ввиду, наши руки или ситуацию в целом.

Но я кивнула. Я предположила, что мы оба были в порядке, настолько насколько позволяла ситуация.

Зейн прижался ко мне ближе, когда мы направились вниз по переполненному проходу.

— Я не хотел тебя расстроить. — Сказал он. — Я бы никогда не сделал ничего, чтобы намеренно смутить тебя. Я знаю, что это такое.

Я посмотрела на него, пораженная мрачным напором его губ и покрасневших щек. Я поймала вспышку изображения в голове, краснолицый человек, стоящий над ним, рот мужчины раскрыт в крике, в то время как, люди на заднем плане — в основном маленькие дети в футбольной форме — наблюдали.

Его отец? Наверное. Я никогда не видела шерифа так близко, чтобы быть уверенной в этом — и не хочу, по правде. Затем я вспомнила, что сказала миссис Вандерхофф, назойливая особа. Какой же был позор, Зейну было не до стандартов, установленных отцом и братом. Так может быть, он знал что-либо об унижении и считал это отвратительным. Но это не объясняет, почему он дружил с Рейчел.

Если это что-то объясняет.

Если бы мы были снаружи, под каблуками у других, вероятно, самым безопасным местом была бы сторона тех, кто помалкивает. Даже если тебе это не по душе.

Это было не оправданием, это было разъяснением.

Я немного расслабилась и взяла пакет с французскими поцелуями. Я смогу съесть печенья и вероятно, даже немного разрекламированных «Воздушных Подушечек». В состав обоих входило арахисовое масло — главный продукт моего рациона.

— Ну и что дальше? — Сказал Зейн с небольшой жизнерадостной бодростью в голосе, когда мы несколько раз проскользнули на нашем пути мимо футбольной команды. — Хочешь посоревноваться в математики на деление дробей или на вытаскивание яблок из воды против черлидерш? — Я подняла брови.

— Знаю, знаю, не очень творчески. — Сказал он шутя. — Я думаю, они рассчитывают, что мокрые футболки помогут сбору средств. Девушки из команды поддержи, не участники математических соревнований.