Правила обманутой жены

Даже руки Димы он не очень любил. И когда Дима поднимал его, чтобы положить в ванну во время приступов, Сережа сильно напрягался. Сейчас он был совершенно расслаблен. Словно знал Платона много лет.

— Если хочешь, сыночек, буду рада, — я погладила его по голове.

— Отлично! — Платон улыбнулся и скинул халат.

Я сначала отвела взгляд. Чисто машинально. Дима терпеть не мог, когда я на пляже разглядывала мужчин и всегда злился.

— Че вылупилась? Своего нет? Сюда смотри! — он брал меня за шею и поворачивал мою голову так, чтобы я смотрела только на него.

Сразу после замужества мне это даже нравилось. Ревнует, значит, любит. А потом стало раздражать. Но спорить с Димой было бессмысленно. Платон подошел к нам и остановился наверху, возле бортика.

— Сергей, давай перелезай через бортик ванны в бассейн, — он пошел вдоль бортика.

Сережа подтянулся на руках и одолел бортик. А я смотрела на Платона. В одежде он выглядел просто спортивным и высоким. Но я даже не подозревала, что у него такое красивое тело. Потому что он худощавый. Дима у меня плотный, такой квадратный качок. У него все мышцы видны даже под пиджаками и свитерами. А Платон в одежде выглядел, как среднестатистический мужчина. Зато без одежды у него обнаружились широкая грудь, узкие бедра, длинные ноги, плоский живот. И даже с кубиками. И литые мускулы. Хоть и не выпирающие, как у моего мужа. Такие сухопарые и жилистые тела бывают у пловцов или у тех, кто занимается восточными единоборствами

Я поймала внимательный взгляд Платона и поспешно опустила глаза. Сейчас подумает черт знает что! Навоображает там себе, что я его рассматриваю. Хотя да. Я его рассматриваю. Если честно признаться самой себе.

Платон положил Сережу на воду, подложил под него руки и медленно пошел в другой конец бассейна. Сережа изо всех сил греб руками и по-собачьи болтал ногами в воде.

— Дыхание держи! Держи дыхание! Голову подними, не опускай, а то нахлебаешься воды. Вот так, хорошо, — подсказывал Платон.

Я смотрела на своего ребенка и видела, что ему хорошо. И не понимала: почему ему не может быть так же хорошо с отцом?

— Мам, я плыву! Ты видишь? Я плыву! — Сережа задыхался, но продолжал упорно барахтаться.

— Вижу, вижу! Ну хватит уже. Тебе потом ноги и спина разболятся с непривычки.

— Это да, — подтвердил Платон. — На первый раз хватит.

Мы вытерлись, оделись и перешли в гостиную.

— Сейчас бы поесть! — мечтательно сказал Платон. — Но холодильник — это самая уязвимая часть дома, — рассмеялся он. — Там строгий минимализм: белый цвет и пустота. Предлагаю заказать что-нибудь. Пиццу любишь? — обратился он к Серёже.

— Люблю, — кивнул сыночек. — Мам, можно?

— Сегодня все можно, — позволила я.

Против пиццы ничего не имею. И даже люблю. Но ее почему-то на дух не выносит Дима.