Правила обманутой жены

И ему явно нравилась эта игра.

Внешне он очень напоминал Тото Кутуньо: такая же элегантная и тщательно продуманная небрежность в одежде, роскошная грива и чуть хриплый голос. Полуулыбка и насмешливые глаза.

— Наденька, а не поехать ли нам немножечко перекусить? Вы же, наверняка, не завтракали, — предложил Мамикон.

— Рабочий день только начался, — я отправила документы на распечатку. — Поэтому извините, но не получится.

Принтер тихо зажужжал.

— Со мной начальник точно отпустит, — улыбнулся Мамикон. — Правда, Платон?

— Благодарю вас. Не голодна, — я взяла документы из принтера и скрепила степлером.

— Так я и не прошу есть. Только немножечко перекусить. Дядя Мамикон сейчас все оформит красиво. Никакой люляшечки в лавашечке, все интеллигентно. Булочки-шмулочки, кофе-шмофе, фрапучино-опачино или как вы там это называете? Мой бедный язык пересыхает посередине этих слов. Эээ! — он вскинул ладонь.

Рукав пиджака поднялся, и на его запястье блеснули массивные часы из белого золота, украшенные черными бриллиантами.

— Нет, спасибо, Мамикон. Мне нужно войти в курс дела, — я положила документы в прозрачную папку и встала, чтобы поставить папку на стеллаж.

— Войдем вместе во все курсы, когда выйдем отсюда. Дядя Мамикон еще и не туда входиль — хлеб-соль клянусь! — он улыбнулся и подал мне руку. — Красавице полагается перерыв. Правда, босс-джан? — обратился он к Платону.

Отказать было невозможно. Его рука зависла передо мной. Как он смешно себя называет: дядя Мамикон. Я не выдержала и рассмеялась.

— Вы смеётесь, Наденька, значит, дядя Мамикон вам нравится, — он подошел ближе и согнул руку в локте петлёй, приглашая меня взять его под руку.

Платон побледнел и сжал зубы. Он ревнует? Да, явно ревнует и даже не пытается это скрыть. Меня никто никогда не ревновал. У меня до Димы никого не было. А мужу просто не приходило в голову, что на меня может кто-то позариться. Чувство было странным. Но в чем-то даже приятным.

— Почему дядя Мамикон? — я не решилась взять его под руку. — Вы не выглядите, как дядя.

— Вай, какая умница! Знаешь, чем дядю Мамикона взять. Дядя, потому что всем помогаю, всех люблю. Как добрый дядюшка, который самых честных правил у Пушкина. Няню его я мельким почерком на полях писал.

— Главное, чтобы ты не занемог, как тот дядюшка у Пушкина, — язвительно заметил Платон.

— Какой ты злой человек, — поморщился Мамикон. — Теперь точно заберу твою помощницу. А то отравишь ее нездоровой атмосферой.

Платон улыбнулся. Но так, что у меня мороз по коже пошел. Барин изволит гневаться. Мне так обидно стало! Мало мне Димы, который меня во всем контролирует и в грош не ставит: Так он хотя бы муж. А этот кто? Будущий любовник? Благодетель? Соломоновна мне важный совет дала: завести связи. Вот я их и заведу.