Правила обманутой жены

И у меня закралась злорадная мысль: как же ты теперь, Димочка, без моей стряпни? Он убежал на работу. А я быстро отвезла Сереженьку в школу и поехала к Адель.

В ресторане ее не было. Рыжий официант сообщил мне, что она себя плохо чувствует и отлеживается дома. Я бегом бросилась в подворотню ее дома и через несколько минут уже стояла возле входной двери.

Адель открыла мне, зябко кутаясь в белый шелковый халат. Мертвенная бледность разлилась по ее лицу. Веки припухли от сна. Волосы разметались по плечам. На ней не было ни капли косметики. И все равно она была очень красивой.

— Умоляю тебя: уговори Диму не забирать ребенка! Хочешь, на колени стану? Только ты можешь сейчас мне помочь. Пожалуйста! — я схватила ее за руки.

— Чего? — не поняла она. — Какого ребёнка?

— Моего ребенка. Сережу. Нашего с Димой сына.

— Куда он его забирает? И при чем здесь я?

— К тебе. Дима уходит от меня к тебе и забирает с собой нашего сына. Потому что мы, бабы, все — дуры. И не умеем растить детей. Вашего с ним ребёнка Дима будет с нуля растить правильным пацаном. И Сережу тоже мне не оставит.

— Что? — выкрикнула Адель, презрительно скривившись. — А ну-ка заходи! — она посторонилась, пропуская меня.

Я зашла в квартиру и без сил рухнула на шелковый пуф в прихожей.

— В спальню, быстро! — Адель схватила меня за локоть и потащила за собой. — Расскажи мне все подробно и по порядку.

Захлебываясь слезами, я рассказала ей о нашем разговоре с Димой. И по мере рассказа ее брови удивлённо ползли вверх.

— Адель, я тебя умоляю: не отнимай у меня Сережу. Я с ума сойду! Пожалуйста! Пожалуйста! — закричала я и зарыдала в голос.

Вся обида, все нервы, всё то, что я запихивала внутрь, вырвалось наружу. Я рыдала, размазывая по лицу слезы.

— Так, стоп! — крикнула Адель и подняла руки ладонями вверх. — Не ори и послушай меня.

Но я уже не могла остановиться. Из моего горла рвался крик. Адель бросилась на кухню, загремела там посудой. Вернулась в спальню, держа в руках стакан с водой, и выплеснула мне его в лицо. Я сразу замолчала, судорожно всхлипывая.

— Уже лучше, — констатировала она, взяла меня за руку и потащила в ванную комнату.

Там она отвернула кран до упора и начала умывать меня, как ребенка. Я пыталась отбиваться.

— Тихо! — прикрикнула она. — Опусти руки, дурочка! — она насухо вытерла мое лицо, отвела в спальню и усадила на кровать.

Села рядом и решительно сказала:

— А теперь послушай меня очень внимательно.

Я всхлипнула. В эту минуту мне казалось, что никто на всем белом свете не может мне помочь. Никто, кроме нее. И если бы она сейчас велела целовать ей ноги, я бы это сделала. Тряпка, рохля, идиотка, дура — всё это я. Только чтобы не отняли Сережу. Только не Сереженьку!

— Я умру, Адель. Правда, умру.