Правила бунта

Коридор по ту сторону моей двери и десять других девушек, спящих в своих комнатах, больше не существуют. Есть только Дэш, поймавший меня в ловушку своим завораживающим взглядом.

— Как насчет этого? — Он наматывает прядь моих волос на палец. — Мы заключим сделку.

— Что за сделка? — Это чудо, что мой голос не срывается.

— С этого момента ты даешь мне то, что я хочу, Мендоса.

— Это звучит как... очень односторонняя сделка.

«Дыши. Черт возьми, Кэрри, дыши».

Дэш на самом деле улыбается.

— Ну что ж. Знаешь, я много думал о том, что ты сказала в библиотеке. И…

— И, возможно, это не мое дело, если ты мазохистка, милая. Я дам тебе то, что ты хочешь. А там уж как фишки лягут.

— Что… что это значит?

Дэш наклоняется и касается губами моего рта. Каким-то образом он становится так близко, что его грудь оказывается вровень с моей. Между нами все еще есть расстояние в волосок — достаточно, чтобы мои соски касались его груди всякий раз, когда кто-то из нас дышит. Каждый раз, когда это происходит, я чувствую, что могу умереть.

— Это значит, что ты победила, Кэрри. Я сдаюсь. Я весь твой, что бы ни случилось дальше... Но ты не можешь сказать, что я тебя не предупреждал.

Поцелуй — это головокружение и адреналин, мята и хаос. Его рот обрушивается на мой, заявляя свои права. Я оторвана от реальности. Как и в первую ночь на капоте машины Пакса, Дэш так яростно исследует мой рот, что я теряю все двигательные функции. Мои конечности отказывают мне. Внутренний голос, который болтал на задворках моего разума, напоминая о правилах Олдермена, предупреждая меня быть осторожной, замолкает мертвой тишиной. Дэш прогоняет все мысли в тот момент, когда кладет ладонь на мою грудь через ночную рубашку и перекатывает сосок между пальцами.

— Я хочу посмотреть, — бормочет он.

Нет никаких сомнений. Никакой команды. Просто заявление. Дэш говорит мне, чего хочет, и ждет, что я подчинюсь. Он совершенно ясно дал понять, что это часть нашей новой сделки, верно? Мы оба получаем то, что хотим, несмотря ни на что.

Я расстегиваю длинную черную шелковую рубашку, которую надела перед сном, мои пальцы медленно работают над пуговицами, но Дэш не может ждать так долго. Я расстегиваю только первые две, прежде чем он наклоняется, снимает тонкий материал с моего плеча, обнажает и берет в рот мой твердый сосок.

Электрические разряды пробегают вверх и вниз по моему позвоночнику, выгибая спину. Дэш уничтожает меня своим ртом, щелкая языком по набухшему, тугому бутону. Хватает мою плоть руками, удерживая неподвижно, посасывая и облизывая меня, пока покалывающий жар не начинает нарастать между моих ног. Когда парень смотрит на меня, и наши глаза встречаются, его рот открыт, язык скользит по ареоле, я издаю нуждающийся, отчаянный всхлип, от которого зрачки Дэша расширяются.