Правила бунта

Он снова качает головой.

— Я пустая чашка, Карина. Здесь нет ничего ценного. — Он ударяет себя кулаком в грудь. — Мои родители мертвы внутри, и я тоже. Это то, откуда я взялся. Это то, кем меня учили быть. Кем бы ты меня ни считала... кем бы ты ни надеялась, я смогу стать… Я — не он. Я не тот парень. Я просто... не могу.

Я так пристально смотрю на него, что кажется, будто смотрю прямо сквозь него. Его глаза, нос, рот, волосы, то, как его серая рубашка туго натягивается на груди, и то, как от него пахнет мятой и дождем. Я помню, как он застонал, когда поцеловал меня на капоте машины Пакса, и помню, как его сердце колотилось в груди. И я знаю, что он говорит неправду. Медленно выдыхаю, сажусь прямо и говорю: — Лжец.

Он ожидал, что я куплюсь на всю эту болтовню — крючок, леску и грузило. Дэшил Ловетт далеко не так эмоционально сдержан, как хочет казаться.

— Значит, я все выдумал? — Он сердито смотрит на меня. — Моя тетя не умерла? Мои родители не придурки?

— О, я уверена, что твои родители-придурки. Ты у кого-то должен был научиться быть абсолютным мудаком, и ты так хорош в этом, Дэш. Ты, должно быть, усовершенствовал этот навык в очень раннем возрасте. И думаю, что твоя тетя умерла. Но ты что-то чувствуешь, Дэш. Тебе больно. Ты испытываешь потребности. У тебя есть желания. Тебе не все равно.

При этом последнем заявлении парень отшатывается от меня, как будто его только что ужалили. Должно быть, это было очень больно, судя по тому, как тот начал яростно бросать свои книги в сумку.

— Черт возьми, Мендоса. Ты действительно несешь какую-то чушь. Сиди здесь и фантазируй до утра понедельника, мне все равно. Наказание закончилось, и мне пора. Я ухожу.

— Отлично. — В чем проблема этого парня? Прошлой ночью он был суровее ада. Забил на все. Он отмахнулся от меня, как от пустяка. А теперь убегает из библиотеки, как будто я только что пнула его щенка, и ему хочется хорошенько поплакать.

Лорд Ловетт поворачивается и торопливо идет к запасному выходу, ведущему на пожарную лестницу. Даже если есть небольшая надежда, что это сработает, мне нужно попытаться в последний раз и заставить его поговорить со своими соседями по дому.

— Прекрасно. Отзови волков, Дэш. Я серьезно. Я дам тебе то, что ты хочешь. Буду держаться от тебя подальше. Тебе больше никогда не придется видеть мое лицо!

Он останавливается, но не оглядывается. У меня нет причин полагать, что Дэшил попытается мне помочь, но я должна надеяться. Если этого не сделаю, то с таким же успехом могу покинуть Вульф-Холл сегодня вечером. Олдермен мог бы прислать мне машину в течение часа, если бы она мне понадобилась.

Но я не хочу уезжать. Большинству студентов Вульф-Холла кажется, что стены академии надвигаются на них.