Правила бунта

Тогда я смог бы доказать свою незаинтересованность. Дрожь раздражения пробегает по моей спине, поднимаясь от одного позвонка к другому, пока не достигает затылка. К счастью, появление Паттерсона избавляет меня от необходимости отвечать. Мужчина одаривает Рэна, своего босса, взглядом, который может одновременно снять краску и свернуть молоко.

— Что вам угодно, Ваше Высочество?

Привыкший к сварливому характеру Паттерсона, Рэн одаривает бармена обаятельной улыбкой.

— Я возьму самый лучший «Лонг Айленд Айс Ти» во всем Маунтин-Лейкс.

— Это тот, где я смешиваю столько разных видов алкоголя, сколько могу, в один стакан, верно?

— И крошечную порцию колы, пожалуйста. Не хотелось бы, чтобы кто-нибудь подумал, что я пью крепкий алкоголь в чистом виде, не так ли?

Паттерсон излучает неодобрение.

— Не думаю, что кому-то есть до этого дело.

Мужчина поворачивается, чтобы уйти, но я ставлю свое недопитое пиво на стойку бара и делаю свой собственный заказ.

Старик делает поклон.

— Ваша Светлость желает «Манхэттен»?

Неужели он действительно думает, что может оскорбить меня всем этим «Ваша Светлость»? Я имею дело с этим дерьмом с того самого дня, как родился.

Лучезарно улыбаюсь ему, приклеивая улыбку, которая очаровала бы кружевные трусики изнеженной задницы королевы.

— Со льдом, пожалуйста.

Пакс выхватывает у меня недопитое пиво, прежде чем Паттерсон успевает выбросить его в мусорное ведро.

— Какого хрена ты пытаешься выбросить совершенно хорошее пиво?

— На вкус как мыло, чувак. Расслабься.

— Не мыло. На вкус, как восхитительный хмель. И любой чувак, который предпочитает «Манхэттен» пиву, на самом деле не мужик.

Паттерсон возвращается и ставит стакан на стойку перед Рэном, сердито глядя на моего друга. Стакан до краев наполнен алкоголем, который вот-вот расплещется. Мы, трое парней-бунтарей, изучаем напиток, не произнося ни слова, слишком ошеломленные, глядя на ярко-розовый бумажный зонтик, торчащий из напитка. Затем Рэн небрежно вытаскивает зонтик из своего стакана и засовывает деревянную палочку за левое ухо, как пьяные девушки на вечеринке братства.

— Ценю оригинальность. — Он подмигивает Паттерсону, что, очевидно, было не той реакцией, которую ожидал бармен. Ему бы очень хотелось, чтобы Рэн разозлился, вскочил на ноги, как того требует оскорбление, подразумеваемое этим зонтиком — «Вот тебе, маленькая испорченная сучка!» — но, как всегда, Рэн невозмутим.

Паттерсон ворчит, направляясь к своему месту.

Без малейшего смущения Рэн оставляет ярко-розовый зонтик за ухом и каким-то образом выглядит чертовски круто.